Приведу пример из истории. Когда Франциску I стало тяжело вести войну со всей Европой, он подписал мирный договор с турецким султаном Сулейманом I Великолепным. Это не означало, что он принял мусульманство и заговорил по-турецки. Зато Франциск I стал сильнее, что вскоре ощутили и все враги Франции. Так и нам совершенно необязательно, строя свою политику, глядеть на мир через китайскую оптику. Однако если Россия и Китай вместе, то с ними нельзя не считаться.
К сожалению, сама Россия не та сверхдержава, которой до 1991 года был Советский Союз. Мы не готовы к возвращению на мировую арену в качестве самостоятельного игрока. Конечно, мы не колония, но говорить о полной самостоятельности я бы не стал. Сегодня мы продаем всего пять товаров: нефть, газ, дерево, уран и металл. Российский капитализм оказался слабым, особенно на мозги…
Ныне даже умеренные американские издания «Уоллстрит джорнэл» и «Нью-Йорк тайме» впервые за сто лет заговорили об империи, имперском мышлении, имперском бремени не с привычным либеральным осуждением, а как о реальном факте исторического бытия.
Ведущие американские политологи триумфально возвестили, что «Соединенные Штаты вступили в XXI век величайшей, благотворно воздействующей на глобальную систему силой, как страна несравненной мощи и процветания, как опора безопасности. Именно она будет руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен».
Страстной апологией исторической миссии американской империи является книга редактора газеты «Уолл-стрит джорнэл» М. Бута «Войны с целью достижения мира: малые войны и взлет американской мощи».
Квинтэссенция этой апологии: мы, американцы, не мечтали об империи, не строили ее, не проектировали ее контуры — она упала на американские плечи достаточно неожиданно, когда рухнул «второй мир», а затем когда в условиях общемировой мобилизации главные регионы планеты — Западная Европа, Россия, Китай, Индия предпочли войти в формируемую Америкой коалицию. Сомнений в американских возможностях в данном случае не испытывает никто.
Не будем заблуждаться, говорит президент крупнейших коммуникационных компаний мира англичанин М. Соррел, «мир не глобализируется, он американизируется. Во многих отраслях индустрии на Соединенные Штаты приходится почти 50 % мирового рынка. Что еще более важно, более половины всей деловой активности контролируется — или находится под влиянием — Соединенных Штатов. В области рекламы и маркетинга эта доля доходит до 2/3. В сфере инвестиций доминируют огромные американские компании».
Индустриальная и финансовая активность мировой экономики в той или иной степени находится под воздействием гигантов американского делового мира. Даже самые хладнокровные американские идеологи приходят к выводу, что США занимают позицию превосходства практически во всех сферах.
И империя держит марку — ее войска в долине Рейна, на Окинаве и в Центральной Азии, Америка контролирует Ближний Восток, умиротворяет Балканы и разрешает конфликты в Карибском бассейне и в Колумбии, в Тайваньском проливе и на Корейском полуострове. «Ни одна нация, — напоминал президент Дж. Буш-мл., - не может себя чувствовать вне зоны действия подлинных и неизменных американских принципов свободы и справедливости… Эти принципы не обсуждаются, по их поводу не торгуются».
По существу, американцы сейчас крушат основы международной стабильности, заложенные в 1648 году. Тогда после страшной истребительной Тридцатилетней войны был подписан Вестфальский мир, заложивший основу мирового порядка, установившегося 350 лет назад. Отголоски этого мира видны в статусе ООН — запрещено вмешиваться во внутренние дела суверенных государств. Сейчас американцы крушат эту основу, они желают вмешиваться во внутренние дела несовершенных, по их мнению, стран. И это удивительно.
Американцы (их менее 5 % населения планеты), по самым минимальным оценкам, владеют 35 % мировых богатств и, казалось бы, более кого-либо заинтересованы в сохранении статус-кво — ведь даже самые большие скептики не предвидят появления в ближайшие четверть века более или менее достойного конкурента у США. Но американцы крушат статус-кво!
Есть, правда, и критики. Например, люди типа Патрика Бьюкенена, выступающие за новый тип изоляционизма. Настоящую оппозицию волнует, прежде всего, то, что через сто лет англосаксы станут абсолютным меньшинством в стране, а половина населения будет говорить по-испански. Оппозиция выступает за то, чтобы создать «крепость Америку», резко ограничить иммиграцию и не вмешиваться в региональные конфликты.
Но такая оппозиция сегодня не пользуется поддержкой. А традиционная оппозиция в США сегодня отсутствует. Ситуация отчасти напоминает начало «холодной войны», когда республиканцы и демократы, расходясь в вопросах внутренней политики, были едины во внешнеполитических устремлениях, в желании противостоять Сталину.
