Нынешний кризис — это кризис ликвидности, то есть кризис денег. Это кризис всех крупных инвестиционных фирм. Это кризис американского доллара. Раньше банк был местом, где можно было за железными дверьми спрятать деньги и надеяться, что ты их назад получишь. А сейчас банк — это место, куда ты можешь положить деньги с максимальной для тебя выгодой. Потому что деньги должны работать. Отличие этого кризиса от великого в 1929 году в том, что тогда было перепроизводство всего. На глазах у всех уничтожали скот, жгли посевы, бросали в воду сухое молоко.
Сейчас мы имеем дело с так называемым перепроизводством ликвидности, то есть денег. Денег слишком много. Почему? Потому что американцы решили, что лучше всего завершил свои земные дни президент Томас Джефферсон. Он умер страшным должником. Но его никто не мог прижать в угол, потому что он был дважды президентом США, автором Декларации* независимости и так далее. Американцы с охотой берут деньги в долг, покупают восьмую машину, покупают третий дом где-нибудь южнее второго. Я не хочу сказать, что современная Америка — это Содом и Гоморра. Им нужно прожить эту единственную жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитое. Это американская вариация известных нам слов. Так вот, речь идет о долларе. В конечном счете, американцы могут расплатиться со всеми, просто напечатав дополнительные доллары. Но тогда будет огромная инфляция.
Вот, например, мы с вами два американца. И мы решили жить не где-то там у бабушки, снимая уголочек, а сразу купить красивый, большой дом. На 30 лет разложив его стоимость. Сразу же решили купить себе красивую большую машину. Вот это американская черта, которая их ныне губит. Слишком большие деньги вложены в то, чего нет. В то, что еще не заработано.
Различие пирамиды Мавроди и этой пирамиды в том, что Соединенные Штаты могут напечатать деньги, а Мавроди не мог. Он мог дать обязательства, он писал даже бумажки, что он столько-то должен и так далее. А американское правительство может увеличить или уменьшить ставку платежного процента. И в конечном счете может напечатать деньги. И они будут приниматься. Ведь нефть в мире покупается за доллары. Торговля между двумя крупнейшими торговыми агентами — Соединенными Штатами и Китаем — происходит в долларах. То есть доллар, что бы мы ни говорили, является ведущей основной валютой.
Представьте себе американский банк Goldman Sachs. Сидят люди за компьютерами. Я скажу, сколько получал средний сотрудник этого учреждения — 626 тысяч долларов в год. Это много. Это значит, что вы можете купить и дом, и автомобиль, и еще неведомо что. Опять же беря у банков деньги взаймы.
А это значит, что банки вернутся к своей прежней функции. Сохранять деньги и давать их под проценты гражданам. Исчезнут те банки, которые трудно назвать банками в прежнем виде, те, чья волчья задача была найти на этой планете место, где можно было бы вложить эти деньги. Ни в одном банке деньги не лежат крупными пачками в сейфах. Деньги должны работать. Но только в солидных учреждениях они работают в солидных местах. А в авантюрных учреждениях, которые сейчас пострадали, они работают там, где приносят максимальный доход. Я думаю, что такого типа инвестиционных банков будет меньше. И они будут для тех людей, которые не могут отказаться от собственного авантюризма.
Можно ли победить коррупцию в России, основываясь на опыте зарубежных стран, и что для этого надо предпринять? С коррупцией человечество борется давно, еще со времен Древнего Рима. Там создали своего рода полицию, которую через год были вынуждены заменить «сверхполицией»: вся старая стала насквозь продажной. И так продолжалось столетиями, пока варвары не завоевали Рим.
Гораздо позднее суть проблемы сформулировал четвертый президент США Джеймс Мэдисон. «Если бы людьми правили ангелы, — заявил он, — ни в каком надзоре над правительством — внешнем или внутреннем — не было бы нужды. Но при создании правления, в котором люди будут ведать людьми, главная трудность состоит в том, что в первую очередь надо обеспечить правящим возможность надзирать над управляемыми. А вот вслед за этим необходимо обязать правящих надзирать за самими собой».
Борьба с коррупцией в России возможна, хотя это многофакторное явление, гидра со многими головами. Борьба с ней — одна из самых сложных задач. И это — не гаишники на дорогах, а союз олигархов с высокопоставленными госчиновниками. Для борьбы с этим, прежде всего, нужна политическая воля на самом верху. Для победы над «экономикой откатов» требуются политические решения.
Если борьбу с коррупцией вести только по пути ужесточения наказания, то она ничего не даст. Еще раз повторю: это вопрос политической воли, здравомыслия и воспитания общественного мнения. Необходимо стимулировать честное поведение чиновника и общественное неприятие коррупции. И тогда это может быстро и эффективно сработать.
