Поглядываю на спящую жену. Всхлипывает сквозь сон. Черт, я наговорил ей слишком много лишнего. Как теперь расхлебывать собираюсь?
Ловлю ее невесомую ручку и прижимаю к губам ее ледяные пальчики. Околела вся. Еще не хватало, чтобы разболелась.
Отпускаю руку жены и включаю посильнее подогрев сиденья под ней.
В кармане брюк вибрирует телефон. Должно быть Вика проснулась. Отвечаю:
— Выспалась? — спрашиваю я.
— Надеюсь ты заставил меня проснуться в одиночестве только потому, что поехал мне за цветами? — мурлыкает она в трубку.
— Выгляни в окно, там целый сад цветов. Тебе мало? — ухмыляюсь я, пытаясь припомнить когда я в последний раз вообще кому-то дарил цветы.
Кошусь на жену. Уж точно не ей.
— Ты же знаешь, я с детства не люблю все эти сады-огороды, — говорит Вика. — Предпочитаю свежесрезанные цветы, а не вот это в земле ковыряться. Такое не для меня.
А Олеся так балдеет от сада матери, что и у нас дома похожий разводить начала.
Но это ведь другое. Почему я раньше не подумал, что ей тоже надо цветы дарить?
Потому что она, в отличие от Вики, никогда ничего у меня не просит?
Пожалуй и правда стоит начать разгребать то, что наворотил с цветов. Только мы посреди трассы, и где ближайший по пути к дому цветочный я понятия не имею.
Торможу на обочине и выхожу из машины под дождь, продолжая говорить с Викой:
— Я понял, — отвечаю, перелезая через отбойник. — А что насчет полевых?
— Сорняки эти? — фыркает она. — Нет, конечно.
— Двадцать лет назад тебе нравилось, — говорю я, принимаясь собирать «сорняки» для своей жены.
— Ну мы же уже не дети, Ром, — с укоризной усмехается Вика. — Кстати твою заботу я оценила. Правда предпочитаю на завтрак круассаны с кофе, но идея с бульоном после вчерашнего возлияния тоже весьма не дурна.
— Какая идея? С каким бульоном? — торможу я, выпрямляясь в полный рост, и стряхивая со лба холодные капли.
— Который ты на плите оставил, — отвечает Вика.
Перевожу взгляд на машину, в которой спит моя жена. Значит приехала, чтобы меня от похмелья лечить, бестолочь. А я с другой.
Идиот.
Спешу вернуться к машине. Стряхивая холодные капли прыгаю на водительское сиденье и обнаруживаю, что Леси внутри нет…
Вот черт.
И куда она пропала?
Кутаюсь в пиджак мужа и стараюсь не всхлипывать. Дедок, что подобрал меня рядом с машиной мужа, выглядит весьма участливым. Все озирается на меня. А мне бы не хотелось сейчас отвечать на вопросы незнакомцев. Да и в принципе отвечать на вопросы.
Надеюсь, что он без лишних разговоров подкинет меня до города. А там хоть пешком до мамы доберусь — плевать! Лишь бы ни с этим предателем рядом.
Вот бы позвонить ей, и попросить забрать меня. Но все мои вещи остались в том доме.
— Может у вас есть мобильник? — решаюсь я спросить у своего спасителя.
— Нет, дочка, — качает головой дедуля. — Я этими новомодными штуками не пользуюсь. Староват я для современных технологий. И научить некому. Дети с внуками разъехались кто куда. А жинка померла уже давно. Теперь я один как перст. Некому старика приласкать… — он вдруг кладет свою сморщенную руку на мое обнаженное колено. — Приходится вот подбирать всякую шваль вроде тебя и пользовать…
Осознание ужаса ситуации приходит ко мне только сейчас.
Я в одном пиджаке.
На трассе.
Села в чужую машину.
С визгом скидываю со своего колена руку старика:
— Вы все не так поняли, дедушка!
— Все так, все так, милая моя, — он принимается расстегивать ремень и ныряет пальцами себе в брюки. — Я тебя подвезу, а ты старика приголубишь. Знаешь как оно без женской ласки-то одному, — он елозит рукой у себя в штанах, бросая сальные взгляды в мою сторону. — То хоть соседка захаживала. Давала себя потрогать. А как переехала совсем тоскливо мне стало.
— Перестаньте, пожалуйста!
— Не ерепенься. Заплачу я тебе, заплачу! Сколько за рот хочешь?!
— Ч-что? — у меня глаза на лоб лезут. — Я вовсе не та, за кого вы меня приняли!
— Что значит не та? Дырка обыкновенная! Как и все бабы, — он вдруг начинает сворачивать с трассы в сторону какого-то поселка. — Знаю я, что вы твари привередливые, не хотите стариков брать, цену себе набиваете! Есть у меня деньги, не боись…
В ужасе дергаю ручку двери изнутри, но очевидно она попросту не работает в этой ветхой «шестерке».
Боже, за что мне это все?!
Кажется это конец. Сейчас меня изнасилует какой-то озабоченный старик и может даже убьет. А ведь я думала, что хуже сегодняшний день быть уже не может.
Мою панику вдруг прерывает черный внедорожник, выросший словно из ниоткуда у нас на пути, и остановившийся наперерез, вынуждая деда резко ударить по тормозам, а меня взвизгнуть от неожиданности.
— Ты что творишь, проклятый?! — вопит мой похититель.
Я знаю чья это машина. И знаю что творит этот проклятый еще до того, как дверь внедорожника отворяться.
Вижу разъяренное лицо мужа. И мне становится спокойней. Вот уж не думала, что в ближайшее тысячелетие буду рада увидеть этого мерзавца. Однако перспектива быть изнасилованной творит чудеса.
Он идет к моей двери. Рывком отрывает ее, кажется слегка выворачивая наизнанку.
