Говорят, что любовь приходит лишь раз. Говорят, что её ощущаешь всем телом. Так было и с нами! В день, когда я впервые тебя повстречала, воздух искрился. Но не от холода. Лично мне было жарко. Я сбросила кофту с плеча, а ты посмотрел без эмоций. Выдохнул облачко дыма. И произнёс: — Как жизнь? Эта история о том, что бывает, когда совершаешь неправильный выбор. Аня и Витя встретились в юности и полюбили друг друга. Но мечтами о вечной любви сыт не будешь! Когда жизнь регулярно тебя проверяет на стойкость и соблазны вокруг, тяжело удержаться. Эта история о предательстве. Вот только кто кого предал? До конца остаётся неясным… Можно читать отдельно.
Говорят, что любовь приходит лишь раз. Говорят, что её ощущаешь всем телом. Так было и с нами! В день, когда я впервые тебя повстречала, воздух искрился. Но не от холода. Лично мне было жарко. Я сбросила кофту с плеча, а ты посмотрел без эмоций. Выдохнул облачко дыма. И произнёс:
— Как жизнь?
Я ответила:
— Норм. А у тебя?
Ты стоял, подпирая спиной жёсткий угол. Ты был старше всего лишь на год. Я всегда ощущала своё превосходство рядом с парнями. Знала, что нравлюсь им! Вот только твой взгляд говорил об обратном. Ты скользнул им по мне снизу вверх, равнодушно отбросил окурок:
— Соседи, значит?
Я пожала плечами:
— Ну, да. Здесь бабуля живёт.
— Как звать?
— Маргарита Марковна, — ответила я.
Ты усмехнулся:
— Ого! Вот так прям, по имени отчеству?
— Ну, да, — отозвалась растеряно.
Ты протянул свою руку. Широкую, светлую. Жар от которой заставил меня замолчать. Я так и стояла, не в силах одёрнуть свою. Продолжая податливо хлопать ресницами.
— Виктор Аркадьевич, — сказал ты с апломбом.
— Аня, — шепнула чуть слышно.
— В смысле? — насупился ты, — Ты же сказала Маргарита Марковна?
— А…, - опомнилась я, — Так это бабуля. А меня зовут Аня.
Ты молча кивнул. А глаза выражали усмешку. Я ощутила себя полной дурой!
Перед тем, как открыть свою дверь, ты пожелал:
— Доброй ночи.
А я не сумела ответить тебе. Горло сковало молчанием. Я так и осталась стоять на площадке, чувствуя привкус табачного дыма и силу касания влажной руки…
В то время мы жили у бабушки. Мама снова бросила отчима, и вернулась в родительский дом. Это был третий по счёту неудавшийся брак. Один официальный, второй — по любви, а третий вроде как по расчёту.
Только она просчиталась! Дядь Коля оказался «козлом». Так она называла его! И внушала мне эту мысль по дороге к бабуле. А я, сидя в такси размышляла:
«Ну, какая ты дура, мам!». Но вслух продолжала молчать.
Бабулю я очень любила. Вот только заочно. Не то, чтобы жить у неё! Потому предложила:
— Давай лучше к Анжелке поедем? Поживём там, пока вы помиритесь? — тогда я ещё свято верила в то, что мама быстро придёт в себя и поймёт, чего нас лишила.
У дядь Коли была офигенная трёшка. Он жил там один. А мне отдал спальню. Та была — его сына. И тот приходил пару раз. Смотрел на меня исподлобья. В фантазиях я представляла сюжет, как его соблазню. Но судьба не дала воплотить эту мысль. Шанс так и не выпал! Зато и дядь Коля не приставал. Как было с его предшественником. Тот вечно шутил «ниже пояса».
Мама вскинула брови. В те времена она была очень красивая. Родив меня в девятнадцать, до сих пор оставалась «сестрой». Так называли её мужики. Слава Богу, что старшей! Я же в семнадцать уже оценила себя по достоинству. И поняла, что в жизни главное. Отнюдь не любовь, а достаток. Его у меня никогда не было. Впрочем, как и любви. До сих пор…
— На кой мы Анжелке? — фыркнула мама, — К тому же она не одна.
Я вздохнула печально:
— Даже Анжелка, и то не одна.
Мама стерпела. Только глянула искоса:
— Нет, я к нему не вернусь.
Я, чуть не плача, кивнула.
— Ну, и ладно, — сказала вслух.
«Ну и дура», — добавила мысленно.
У бабушки было уютно. В последний раз я была здесь давно. Да она и не звала! Бывало, подкинет деньжат. Спросит шепотом:
— Как там у матери?
Я заверю:
— Нормально, — и всё.
А тут жить бок о бок…
Мне показали мою спальню. «Колхозно, конечно! Но ничего не поделаешь», — думала я. И, увидев на тумбочке книгу, взялась изучать. Оказался любовный роман. И я отказалась от ужина. Так зачиталась! Бабушка долго кричала из кухни:
— Остынет, — а потом заглянула ко мне.
Насупила брови и стала в дверях. Её худощавость казалась болезненной. Но тон был на редкость суров:
— Значит так! В моём доме на ужин являются все.
Я отмахнулась:
— Бабуль…
— Не бабулькай! А соблюдай распорядок, — она пригрозила мне пальцем, — И чистоту! Поняла?
Я заложила листок. Тяжко вздохнула и вышла на кухню. Молчание, царившее за столом, нарушало лишь звяканье ложек. Еда была очень простая. Гречиха, сосиски, зелёный горох. Но этот наш первый совместный ужин я никогда не забуду.
Бабуля сказала:
— Тарелки моет тот, кто доедает последним.
Естественно, я!
Домывая, я думала: «Всё не так уж и плохо». Не считая того, что экзамены я не сдала. Только мама пока что не знала об этом! Как и о том, что вместо филфака я пошла на актёрский. Мне сказали: «Талант на лицо и на тело». И посоветовали для начала окончить курсы актёрского мастерства. Деньги на которые я собиралась просить у дядь Коли. Теперь, обломись!
