Я подошла ближе. Все мое тело пробивало мелкой дрожью. Вместо того, чтобы оградить их от наших скандалов, Паша просто решил прикрыться ими как щитом, совершенно не переживая об их состоянии.
– Марго, прости… Я… – его глаза стали воспаленными. Он часто заморгал, отвел взгляд. – Прости, я не знаю, что делать. У меня словно земля из-под ног ушла, я на все готов, только бы ты не уходила…
Я сделала еще один шаг навстречу, так, что между нами практически не осталось пространство. Шикарные белые бутоны роз упирались мне в плечо, но этим цветам не было суждено стать предметом воздыхания.
– Ты спал со своей шлюхой полгода, Паша. Ты тратил на нее деньги, делал ей подарки, швыряя мне в лицо извинения. Ты говорил мне о том, что нужно потерпеть, ведь сейчас мы не в лучшем финансовом положении… И я терпела, Паш. Да мне и не нужны были подарки, я ведь сама могу… Все для нас могу! А в итоге, я экономила для твоей малолетней шлюхи!
Дул промозглый ветер, но я не чувствовал его порывов и холода. Я горела. Внутри меня полыхал пожар, который я так и не смогла потушить. По моему лицу текли слезы, я плакала, и когда его наглые руки обхватили меня, оказалось вдруг, что я совершенно обессилена.
– Я ненавижу тебя, Паша, потому что ты отобрал у меня все – мужа, иллюзию о том, что наша семья крепость.
Он продолжал обнимать меня, поглаживая по волосам.
– Прости меня, я идиот… Я сам не знаю, как все завертелось, Марго… – его дрожащий голос над ухом ковырял все еще свежие раны. Мне было физически плохо находится так близко к нему.
– Никогда… за все пятнадцать лет я никогда не изменял тебе. У меня даже слов нормальных нет, чтобы оправдаться как-то, а я и не собираюсь. Я просто прошу тебя дать нам время, дать нашей семье шанс.. Я не хочу вас терять. Ты и дети – вы все, что у меня есть.
– Ни одно твое слово, даже самое большое сожаление не способно вернуть время вспять и вычеркнуть то, что было, Паша… – прошептала сквозь слезы.
Выпутавшись из его рук, я внимательно посмотрела на мужчину, вдруг в один момент ставшего для меня абсолютно чужим… Я смотрела на его осунувшееся лицо, на уставшие глаза и думала о том, что и этот жизненный урок я переживу. Сейчас я была разбита, но я обязательно поднимусь и пойду дальше…
– Я не отпущу тебя, слышишь? Я не позволю тебе уйти… Даже если придется жить у тебя под дверью, как собаке бездомной, я буду это делать…
Я засмеялась сквозь слезы.
– Но ты ведь все это заслужил.
– Заслужил – кивнул. – Прости меня, я не достойный… Но я хочу быть тем, кто достоин быть твоим мужем, Марго…
– Мама, папа! – дверь распахнулась, и на улицу выбежал Даня. Со всего маху он подпрыгнул на руки к Паше.
– Папа, ну что мы поедем сегодня на аттракционы?! Ты обещал, что сегодня выходной, и мы сможем поесть картошку фри и заказать то огромное мороженое!
– Конечно, сынок, – улыбнулся Паша, целуя Даню в щеку. – Вот только мама позавтракает, и мы пойдем…
Даня повернулся ко мне.
– Мам, мы ведь пойдем?
Я чувствовала себя настолько усталой, что казалось, будто к моим рукам и ногам привязаны тяжелые гири. Все, на что я сейчас была способна – упасть головой на подушки и забыться в рыданиях и беспокойном сне, но уж точно я не была настроена на луна-парки и семейные походы.
Я понимала, зачем это делает Паша. Пользоваться детьми для того, чтобы унять гнев жены – гнусный прием, но другого от мужа и не ожидаю. И когда я встретилась с восторженным взглядом сына, я уже понимала, что муж припер меня к стенке. Он прекрасно знал, что я не стану ругаться при д етях и не решусь их расстраивать. Хорошо, мы проведем этот день с ними, но завтра настанет понедельник, а с ним и моя новая жизнь.
***
– Мама! Смотри, смотри какого кота выиграл папа! – кричал радостно Даня.
Я улыбнулась, когда сын всучил мне в руки плюшевую игрушку.
– Красивый кот. Мороженое будешь?
Сын радостно кивнул и, устроившись рядом, притянул к себе десерт. В этот момент дверь кафе открылась и в помещение вошла Маша с Левиным. Дочка что-то увлеченно рассказывала ему, жестикулируя руками. Паша внимательно слушал ее и улыбался. В правой его руке был зажат пакет.
Отодвинув стул для Маши и дождавшись, когда дочка усядется за стол, Левин приблизился ко мне.
– Не скучала? – наклонившись, прошептал у лица и протянул тот самый пакет.
– Что это?
Я поспешила отстраниться, сделав вид, слово жуть как заинтересована отданной мне вещью. Распаковав, обнаружила небольшой коробок.
– Мы с папой выбрали тебе сережки, – улыбнулась довольно Маша.
– Ну же, мам, посмотри, – нахмурилась дочка. – Мы так долго выбирали, Даня весь изнылся…
– Ничего я не ныл! – сын обиженно надул губы. – Мне просто там было неинтересно!
Под всеобщим вниманием я открыла подарок. Сережки были красивыми – россыпь бриллиантов, белое золото высшей пробы. Все было именно так, как я любила.
– Примеришь? – спросила дочка, отрывая взгляд от меню.
– Давай дома, но они очень красивые, – я убрала украшения обратно в коробку и улыбнулась.
Надевать эти сережки не было никакого желания. Я вообще не была уверена, то когда-либо захочу их померить.