Не нравилось ей также, что в комнате постоянно толчется народ. С тех пор как она вчера пришла в себя, к ней входили так, будто двери, в которую, кстати, принято стучать, просто не существовало. Лекари врачевали ее, священники молились за нее, портные снимали с нее мерки - никто и не думал спрашивать ее разрешения. Вдобавок никто не отвечал на ее вопросы. О чем бы она ни спросила, все улыбались, кивали и говорили: "Посмотрим". Она уже начинала медленно закипать от праведного гнева, когда вошел герцог.
Он привел с собой высокого золотоволосого человека, будто вышедшего из легенды.
- Меллиандра, - сказал герцог, - вот мой новый боец, Таул с Низменных Земель.
- Госпожа, - грациозно поклонился тот.
Мелли не знала, как быть. Этот человек ничем пока не заслужил ее гнева. Когда он выпрямился, она увидела, что грудь и рука у него перевязаны. Она взглянула в его голубые глаза, и гнев ее сразу прошел.
- Рада познакомиться с вами, Таул.
- Что это с вами, Меллиандра? Неужто ваш язык от падения с лошади лишился жала? - Герцог, подойдя к окну, отдернул шторы и открыл ставни. Вы побледнели и похудели.
- А вы, сударь, нисколько не изменились - все так же грубите дамам. Мелли недоумевала - она что-то не помнила, чтобы называла кому-то в Брене свое настоящее имя, однако в течение последнего дня все называют ее Меллиандрой и госпожой. Вероятно, Бэйлор сказал правду - герцог в самом деле влюбился в нее, ибо после несчастного случая все стали обращаться с ней очень почтительно. Черты Мелли приобрели горделивое выражение. Неудивительно, что такой человек, как герцог, понял ее истинную цену как-никак она дочь величайшего вельможи Королевств. Порода есть порода - ее не скроешь.
- Оставь нас теперь, Таул, - сказал герцог. - Ступай отдохни. Я поговорю с тобой позже.
Золотоволосый снова поклонился и вышел. Мелли заметила, что сделал он это совершенно бесшумно. Как только дверь за ним закрылась, она спросила:
- Зачем вы познакомили меня с вашим бойцом? Хотите приставить ко мне еще одного опекуна?
- Вы льстите себе, Меллиандра, - сказал герцог, присаживаясь на кровать. - Впрочем, не без причины. Да, я хочу, чтобы он опекал вас. Худое темное лицо герцога было непроницаемым, а глаза сверкали, как у ястреба. - Я берегу то, что ценю.
- Значит, я для вас большая ценность? - Мелли немного обеспокоил этот внезапный поворот в разговоре. Герцог сидел так близко, что она чувствовала его запах.
- Да. - Он поднес ее руку к губам. Прикосновение его жесткой руки было приятно. Мелли в замешательстве отпрянула.
- Откуда столь внезапная перемена? Я не припомню, чтобы вы так ценили меня в нашу последнюю встречу.
- Когда мне сказали, что вы скорее всего умрете, я понял, что не хочу потерять вас. - Герцог говорил гладко, но эти слова как-то не шли ему.
- Меня? Незаконную дочь обедневшего лорда?
Герцог внезапно встал, и Мелли впервые заметила, что при нем нет меча. Странно - она еще ни разу не видела его безоружным. Это заставило ее слегка насторожиться.
- Меллиандра, с тех пор как двенадцать лет назад умерла моя жена, я исключил женщин из своей жизни. Да, я утешался с ними - я не был бы мужчиной, если бы не делал этого, - но искал я только удовольствия, не общества. - Герцог повернулся к ней лицом. - До недавнего времени. Со дня нашей встречи я думаю только о вас. Ваши гордость и ум несравненны - вы бесите и пленяете в одно и то же время. Никто после моей жены так смело не обращался со мной, и я отвык видеть в женщине существо, равное себе.
Мелли так и обомлела. Она ожидала чего угодно, только не такого замечательного объяснения. Равное себе, сказал он. Впервые в жизни Мелли поняла, что это значит, когда тебя ценят ради тебя самой, а не ради титула, не ради красоты и не ради отцовского богатства. Только за то, что она - это она. За то, что лежит в основе ее слов и поступков и делает ее тем, кто она есть. Этот человек ищет не дочери Мейбора - ему нужна девушка, в которой он видит равную себе. Мелли вся трепетала.
Герцог стоял, ожидая ее ответа.
Она не знала, что и сказать. Она перебрала в уме несколько фраз, но все казались какими-то неподходящими.
- Вы застали меня врасплох, ваша светлость.
- И мне это приятно. - Герцог улыбнулся, и кожа на его крючковатом носу натянулась. - Однако я боюсь утомить вас. Лекари говорят, что вы нуждаетесь в отдыхе.
- Я чувствую себя превосходно. - Мелли не хотелось, чтобы он уходил. Только за коня беспокоюсь - что с ним?
- Он погиб от моей руки. Хромая лошадь мне не нужна.
Мелли стало стыдно. Ее гордыня, та самая, которую только что восхвалял герцог, привела к смерти коня.
- Мне очень жаль, - сказала она. Герцог, ласково кивнув, достал из камзола какую-то вещицу, завернутую в шелк.
- Я принес вам подарок. - Уверенная, что это нож старой свинарки, Мелли дрожащими руками приняла у него сверток. - Откройте.
Мелли развернула шелк, и что-то тяжелое, блеснув, упало на кровать. Да, это был нож, но не ее: резной клинок был украшен серебром и золотом, а рукоятка - рубинами и сапфирами. Никогда она еще не видела такой красивой вещи.
