В Брене стояло прекрасное утро. Дождь, донимавший город семь полных дней, наконец перестал, отмыв дочиста небо, улицы, дома и даже людей. Солнце сияло золотом, стало по-настоящему тепло, и ветер приносил аромат горных цветов. Женщины оделись смелее после долгой зимы и на ходу призывно покачивали бедрами. Мужчины глазели на них из окон, выпячивая грудь и насвистывая наподобие певчих птиц. В город у озера пришла весна - поздняя, как всегда, но оттого не менее желанная.
Госпожа Тугосумка велела служанке открыть ставни. Обычно она избегала свежего воздуха - от него крысиное масло испарялось быстрее, - однако весну надлежало встретить, как подобает женщине деловой и светской. Весной желания мужчин становятся неистовыми, и ничто так не притягивает их, как дом, полный девок.
На этой неделе она как раз взяла трех новых девушек - все пухленькие как на подбор, с животами, как круглые сыры, и бедрами, широкими, как маслобойка. Не красотки, конечно, ну да ничего: кривые зубы, несколько рябинок и желтый цвет лица можно спрятать, да никто на это и не смотрит. Плоская задница куда хуже: мужчинам надо за что-то подержаться.
- Дорогая сестрица, - сказал кто-то сзади, - могу я внести одно скромное предложение?
Это была сестра госпожи Тугосумки - тетушка Грил. Две недели назад, как раз когда пропала Корселла, тетушка Грил приехала сюда из Королевств. Вид у нее был плачевный. Двух передних зубов недоставало, и левое запястье срослось криво. Казалось, будто она носит причудливый браслет из сломанных костей. Госпоже Тугосумке хотелось расспросить Грил о причине этих увечий и внезапного отъезда из Дувитта, но она побаивалась старшей сестры и тактично держала язык за зубами.
- Ну разумеется, сестрица, - ваши советы для меня ценнее тироанского золота.
- Пусть твои ленивые девки поднимут свои седалища и станут у окон. Сейчас они могут подцепить разве что простуду.
Госпожа Тугосумка кивнула - предложение сестры, как это ее ни раздражало, представлялось разумным. Она хлопнула в ладоши.
- Девушки, девушки! Ступайте к окнам и зазывайте всех мужчин, которые пойдут мимо.
- Да спустите платья пониже, чтобы видно было ваши сокровища, - резко добавила Грил.
Недовольные девицы, ворча, устроились у окон, бросая недобрые взгляды на тетушку Грил. Тугосумка уже заметила, что девушки недолюбливают ее сестру, но подчиняются ей беспрекословно.
- Могу ли я предложить тебе еще кое-что, сестра?
- Разумеется, дражайшая сестрица.
Грил тронула ее за локоть здоровой рукой.
- Нашему заведению нужна красавица.
- Неужели? - Тугосумка не уставала восхищаться сестрой, но чувствовала при этом некоторое недовольство: та, похоже, собиралась забрать все дело в свои руки. Всего за две недели она стала распоряжаться едой и напитками и верховодить прислугой - а теперь и девушек сама хочет подбирать?
- Да, милая сестра. Все последние девушки, принятые тобой, они, как бы это сказать... - Грил сморщила свой тонкий нос, словно молочник, вынюхивающий плесень. - Словом, уродки.
- Уродки? - вскипела Тугосумка. Грил сжала ей руку, как клещами.
- Тише, сестрица, я не хотела тебя обидеть. Да, они пухлы, как колбасы, и наверняка достались тебе задешево - но нам нужна красавица, только одна, но такая, чтобы слухи о ней пошли по всему городу. Мужчины, прослышав о ней, валом сюда повалят.
- Но одна девушка может обслужить только четверых за ночь.
- Вот то-то и оно! - Кривой палец Грил впился в мякоть сестриной руки. - Большинству гостей придется довольствоваться другими девушками.
- А если они просто уйдут?
- Никуда они не уйдут после пары стаканчиков моего дувиттского особого. - Грил улыбнулась, не разжимая губ, чтобы скрыть выбитые зубы. Выпьют малость - и все женщины для них станут одинаковы. Задуем побольше свечей, заткнем трубу, чтобы дым шел в комнату, а напитки будем подавать покрепче. Они и руки-то свои не разглядят, не то что разницу между молодой кобылкой и старой клячей, - торжествовала Грил. - Весь секрет в том, сестрица, чтобы заманить их сюда.
Тугосумке хотелось найти какие-то изъяны в предложении сестры, но их не находилось.
- Что ж, дело как будто выгодное.
- Так испокон веку заведено в Обитаемых Землях, сестра: лишь бы завлечь покупателя, а там уж он твой. На свой скромный лад вы так и поступали, пока Корселла не пропала. Племянница была достаточно хороша, чтобы привлекать мужчин со всего города.
Тугосумка разрывалась между возмущением, вызванным словами "на свой скромный лад", и гордостью за то, что похвалили ее дочь. Гордость возобладала.
- Она пошла в меня - все так говорят.
- Красота у нас в роду, сестрица. - Грил прижала руку к костлявой груди. - У меня прямо сердце разрывается, так я соскучилась по любимой племяннице. Городская стража так до сих пор и не знает, что с ней сталось?
- Нет, - тяжело вздохнула Тугосумка, - они говорят, что она сама вернется рано или поздно. Каждую ночь я молю Борка, чтобы он сохранил ее.
- Ты бы прилегла, сестрица, - я вижу, как ты извелась. Я пришлю тебе глоточек браги.
