- Я счастлив тем, что отдаю мою единственную дочь Меллиандру Брену. Я не случайно сказал "Брену", ибо сознаю, что Меллиандра вступает в брак не только с герцогом, но и с его городом. Я даже не надеюсь когда-либо рассчитаться за столь высокую честь - но как отец обязан хотя бы попытаться. смиренно предложил герцогу треть моих Восточных Земель и четверть моего состояния. Он любезно принял мое предложение, и мы заключили брачный договор. - Вот. Пусть не говорят, что Мейбор не умеет быстро соображать.
Он глянул на герцога. Тот одобрительно кивнул. Мейбор схватил со стола кубок и встал между герцогом и Меллиандрой.
- Я поднимаю этот кубок, - вскричал он, соединив руки нареченных, - за блестящий союз между двумя стариннейшими родами Севера! Да будут Брен и Восточные Земли едины вовеки.
Поднося кубок к губам, Мейбор краем глаза увидел что-то темное. Это был Баралис - Баралис, готовый убить.
Гости пришли в неистовство. Они не знали еще, что им думать об этом браке, но лорд Мейбор как-то сумел завоевать их расположение. Кого не тронет вид человека, рыдающего от счастья при объявлении о замужестве его дочери? Даже все повидавших, черствых душою придворных не оставил равнодушными искренний всплеск отцовской любви. Особенно когда отец овладел собой и произнес изысканную речь. Таул улыбнулся, коснувшись губами плотной атласной занавеси. Теперь ему ясно, в кого Мелли пошла характером.
Со своего места сбоку от главного стола Таул мог видеть почти всех в зале. Он прятался в проходе, соединявшем большой зал с кухней. Обыкновенно им пользовались слуги, подававшие горячие кушанья на столы, но нынче вечером Таул занял его единолично. Он велел повесить у входа плотную портьеру и запретил кому бы то ни было с кухни соваться в коридор во время праздника. Это место как нельзя лучше подходило для незаметного наблюдения за событиями, а в случае осложнений через этот же коридор можно было быстро уйти. За какую-нибудь минуту он вывел бы Мелли из зала на кухню.
Вряд ли, однако, до этого дойдет. Во всяком случае, не сегодня. Но в скором времени надо ждать беды. Таул сквозь щелку всматривался в лицо Баралиса. Тот не трудился даже что-либо скрыть. В то время как придворные хотя бы притворялись, что рады за новых жениха и невесту, Баралис сидел с плотно сжатыми губами и ненавистью во взоре, то и дело втыкая в стол свой столовый нож.
Таул перевел взгляд на девушку, сидевшую справа от Баралиса, прелестную Катерину Бренскую. Как обманчива бывает внешность! С виду она чистая голубица - но она не такая. С виду она кроткий ангел - но она не такая. С виду она и мухи не обидит - но она не такая, совсем не такая. Таул и теперь помнил злобу, с которой она поклялась его умертвить. Непредсказуемая, опасная, непревзойденная лицедейка - нет, дочь герцога вовсе не та, кем кажется.
Ликующие возгласы стали утихать, и Катерина встала. Таул видел, как она бледна и как дрожит ее рука, вцепившаяся в спинку стула. Его пальцы сомкнулись на рукояти меча.
- Я тоже хочу поднять кубок, - сказала она высоким, звенящим голосом. - Пью за моего отца. За человека, который готов выставить себя на посмешище, женившись на женщине вдвое моложе себя, лишь бы не уступать своей дочери места, принадлежащего ей по праву. - И Катерина смела со стола стоящие перед ней блюда и кубки. Двое невооруженных стражников, которым Таул заранее разъяснил, что надо делать в таком случае, подошли, чтобы увести ее, но Катерина не далась. - Этот брак - недостойная комедия! выкрикнула она. Ее тело напряглось, глаза заволоклись дымкой, а щеки выпятились, словно она сдерживала дыхание. Рука, вцепившаяся в стул, затряслась еще пуще, и воздух вокруг нее как будто сгустился. И вдруг все прошло - Катерина опять взяла себя в руки.
Таул со своего места видел, что побудило ее это сделать. Баралис стиснул ей руку и что-то прошептал на ухо.
Его слова произвели на Катерину поразительное действие. С величайшим достоинством она отстранила стражников.
- Руки прочь! Вы забываете, кто я. - От этой отповеди, сопровождаемой испепеляющим взглядом, стражники мигом попятились, не взглянув даже в сторону герцога. С высоко поднятой головой и прямой как копье спиной Катерина удалилась из зала.
Придворные встревоженно зашептались.
Таул переминался в своем укрытии. Ладонь, сжимающая рукоять, взмокла. Ему следовало бы выйти в тот же миг, как Катерина встала, но он не хотел унижать ее, выскакивая неведомо откуда и приставляя нож ей к горлу. Герцогу бы это не понравилось. Все могли бы подумать, что его светлость не доверяет собственной дочери. Поэтому Таул остался на месте, решив действовать лишь в том случае, если Катерина сделает какое-то движение в сторону Мелли. Но ведь дочь герцога, если поразмыслить, успела-таки сделать нечто подобное.
Таул нашел глазами Мелли. Она сидела между герцогом и Мейбором. Вид у нее был усталый и немного смущенный. Отец налил ей красного вина, и Мелли, не чинясь, осушила кубок одним глотком. Таул улыбнулся: Мелли оставалась собой.
