В глазах собираются непрошенные слёзы. Какого чёрта?
– Отпусти! – кричу я, а голос постепенно скатывается то ли в рёв, то ли в плачь. – Предатель! Не трогай меня! Пусти!
– Нет.
Страх окатывает меня будто ледяной водой. Становится очень холодно. Как этот придурок вообще додумался так меня пугать?!
– Идиот! Я чуть не умерла второй раз! Отпусти, говорю!
– Нет. Тебе надо успокоиться.
– Я успокоюсь! У себя!
– Я слышал, что у беременные чудят, но не думал, что это начнётся так рано. Крошка, ты комнаты перепутала.
– Я не буду здесь спать!
– Куда ты денешься? Я твой муж и должен охранять тебя, да и к тому же, – Анрэй усмехается и, наклонившись, прихватывает мочку моего уха, – я не люблю спать один. Мне нравится обнимать кого-нибудь во сне, сама знаешь.
– Ни за что! Ты спал с ней! Вот и обнимай свою Лулу!
Анрэй хмыкает.
– Так вот оно что. Ты обиделась…
Не успеваю я возмутиться, как он хватает меня на руки и переносит на кровать. Уже знаю, что будет дальше, и начинаю извиваться:
– Нет! Не смей! Нельзя этого делать! Ты ребёнку навредишь!
– Не бойся, крошка, я буду предельно осторожен.
Он хватает мои запястья и вжимает в подушку над головой. Устраивается рядом и ведёт по бедру вверх.
– Нет, – всхлипываю я.
– Да, Мия, – скалится чудовище и накрывает мой пах ладонью.
– Нет! Не смей! – извиваюсь я, а Анрэй затыкает меня поцелуем.
Мычу ему в глотку, пытаюсь свести ноги, но бессовестному чудовищу это не мешает.
– Тише, Мия, – шепчет он в мои губы. – Ты же знаешь, сопротивляться бесполезно.
Главная проблема в том, что я уже знала, как хорошо и приятно умеет делать Анрэй. В груди бьётся возмущение, негодование, боль и обида, а тело будто живёт отдельной жизнью. В венах распаляется огонь, а в животе словно огромный сложный механизм. Каждое движение пальцев Анрэя приводит его в действие, вращает шестерёнки, которые, в свою очередь, будут натягивать множество пружинок, а позже выстрелят фейерверком удовольствия. Каждая клеточка разгорится, умрёт, а после возродится, будто феникс, станет лёгкой, наполненной и удовлетворённой.
Моё тело очень этого хочет, но разум… с ним иначе.
Боже, он же буквально несколько часов назад был с ней! С убийцей настоящей Мии!
– Ещё скажи, что тебе не нравится, – усмехается чудовище, продолжая касаться меня пальцами.
– Нет… Как ты мог… Не хочу, убирайся.
– Слова расходятся с тем, как реагирует твоё тело, – усмехается он. – Чувствуешь, какая ты готовая? Ждёшь меня там…
– После Лулы – нет!
– Не бойся, я уже привёл себя в порядок.
Собираюсь зарычать, но в этот миг он задевает точно там, где очень хотелось, и крик превращается в стон. Громкий и отчаянный.
– Вот так, – скалится чудовище. – Хорошая девочка. Так ты и должна на меня реагировать.
Это пытка. Безжалостная пытка!
Я не должна чувствовать от этого удовольствие. Оно сейчас граничит с болью.
Меня будто пронзают раскалённым железом. Это извращение, унизительно и совершенно точно насилие. Всхлипываю и отворачиваюсь.
– Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Мия. У нас будут странные отношения. На людях мне нужна покладистая жена, которая будет заглядывать мне в рот. Которая родит мне ребёнка, не будет лезть, куда не надо, и мешаться под ногами. Та, кто будет удобной, – он выбивает из меня ещё один стон. – Если ты носишь моего сына, то после его рождения я оставлю тебя в покое. Куплю тебе дом, слуг, определю финансирование. Сможешь жить отдельно от меня, такого невыносимого, – Анрэй ухмыляется и ускоряет темп, отчего я выгибаюсь в спине и зажмуриваюсь. – Но знаешь что? Я думаю, не сможешь. Нравлюсь тебе, я это чую. И судя по тому, что ты рассказывала о своём бывшем муже, с выбором пары у тебя так себе.
– Отпусти меня, – практически плачу я.
– Ладно.
Он так неожиданно убирает руки, что я даже не сразу понимаю, что произошло. Распахиваю глаза, смотрю на Анрэя, который уже сел на край кровати и рассматривает липкие пальцы. Боже, как же стыдно!
– И всё-таки ты пахнешь так, как не пахнет ни одна другая женщина. Есть всё же разница между истинной и всеми остальными. Пожалуй, для меня отпустить тебя через год окажется сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Я пытаюсь отдышаться. Механизм, который он раскрутил во мне, продолжает движение, но теперь ничто не толкает его к пику, а когда скорость начинает падать, не случившаяся разрядка вынуждает свести колени и сжать губы. Чёрт, это больно…
С ненавистью смотрю на Анрэя. Как он мог?! Просто взять и бросить меня с этим…
С другой стороны, я же сама его просила. Чёрт! Ну почему с ним я постоянно нахожусь в таком неопределённом состоянии?!
– И ещё кое-что, – хмыкает чудовище, поднимается и идёт в ванну. – Ты спишь здесь, это не обсуждается. Поняла меня?
Я сжимаю кулаки и тяжело дышу. В голове возникает позорная и грязная мысль помочь себе. Снять это болезненное, тянущее чувство.
Нет, нельзя. Если я сделаю это, то Анрэй победит.
Проклятье!
– М-м? – он возвращается из ванны и поднимает бровь. – Ничего не хочешь мне сказать?
– О чём?!
