— Полагаю, на этой фотографии все выглядит вполне однозначно, — продолжает твердо Стас. — И да, я не знал, что уважаемый федеральный канал занимается сбором сплетен, как обычная желтая пресса.
Ведущий сразу же подбирается и пытается выкрутиться:
— Станислав Иванович, вы должны понимать — наших зрителей заботит личная жизнь мэра города. Им интересно то, что сокрыто.
— Вы не находите, что личная жизнь на то и личная, чтобы быть сокрытой?
— Да, но…
— Я утолю вашу жажду, — перебивает его Стас. У ведущего с нетерпением загораются глаза. — У меня есть любимая женщина, это все, что уважаемым телезрителям необходимо знать.
Резкий хлопок, от которого я дергаюсь, вырывает меня из мыслей.
— А ну-ка, ребятки, за работу! — командный голос Артема разгоняет персонал.
Я устало улыбаюсь парню и ловлю его ободряющий взгляд. Быстро прощаюсь и выхожу на улицу.
— Игнат, — тихо зову парня с заднего сидения. — Отвези меня на набережную.
— Хорошо, — кивает он и оборачивается на меня с тревогой.
Я успеваю отвернуться к окну, дабы он не увидел, что действительно написано у меня на лице.
Стас
— Никита, какого хрена?
— Это произвол, Станислав Иваныч!!! — ревет парень. — Я их всех тут размотаю!
— То есть ты не в курсе? — внимательно смотрю на него.
— Я что, похож на смертника? — спрашивает Никита искренне. — У нас был четкий план по информированию прессы и избирателей. А это чистой воды саботаж! Развели желтуху на федеральном канале.
Срываю с себя микрофон и провода, которыми был обвешан, и кидаю всю эту аппаратуру на столик. Как не вовремя это все. С Аленой тоже нужно поговорить, предупредить ее о том, что тут только что было. А была — полная хрень! Натянули жопу на уши и сидят довольные.
Трахнулись мы с Ксенией пару раз, было дело. Но дальше того не зашло, отношения не нужны были ни мне, ни ей — так, чисто для здоровья развлеклись и разбежались в разные стороны.
Так нет же, эти писаки достали откуда-то фотографии столетней давности и ткнули мне их в морду. Еще и в прямом эфире.
— Никита, разберись, какого хрена телевизионщики меняют планы и не ставят нас в известность. И произволом занимаются, вопросы на ходу меняют. Поставь перед фактом: больше с их каналом мы не работаем. Хотят свежих новостей — пусть по помойкам лазят, наша пресс-служба с ними больше не сотрудничает. Охренели в край.
— Будет сделано, Станислав Иванович, — кивает Никита и утыкается в планшет. — Босс, мне статистику прислали. Интерес к твоей персоне вырос на десять процентов.
— Да блядь, я им про новый спорткомплекс рассказываю — ноль эмоций. Зато как горяченького захотелось, как в постель ко мне полезли, так сразу рейтинг взлетел.
— Что ты хочешь, — Никитос разводит руки. — Это всего лишь люди, которые желают посплетничать.
В сопровождении охраны выхожу из здания и сажусь в автомобиль. Достаю телефон, читаю отчет — сообщение от Игната. Он отписывается, что Алена заезжала сегодня в аптеку, а сейчас он привез ее на набережную. Значит, видела. И сделала неправильные выводы.
— Егор, вези на набережную, — командую водителю, и тот кивает.
Алена стоит, прислонившись к перилам, смотрит вниз, на быструю реку. В метре от нее замер Игнат и шарит взглядом по сторонам. Уже стемнело, к тому же погода сегодня премерзкая — накрапывает мелкий дождь, разводя грязь под ногами, поэтому на набережной кроме нас и парочки собачников, которым до нас никакого дела, больше никого нет.
Киваю Игнату, и тот, понимая все без слов, отходит к машине, а я приближаюсь со спины к Алене и обнимаю. Она дергается, испугавшись. Но после, понимая, кто рядом с ней, разворачивается и смотрит на меня печальным взглядом.
— Что, уже сделала выводы? — спрашиваю невесело.
Аленка облизывает губы и молчит, а я притягиваю ее к себе и утыкаюсь носом в ледяную щеку, тяну сладкий запах винограда, наполняя им легкие.
— Пойдем в машину, ты замерзла.
— Давай постоим еще минутку, — просит тихо.
Замираем на секунду, но я решаюсь прервать молчание:
— То, что ты видела, — ничего не значит. Откопали старые фотки и попытались вывернуть правду.
— Значит, между вами ничего не было? — спрашивает с надеждой.
Не буду ей врать. Можно завуалировать правду и выдать в ответ красивую картинку, но не хочу начинать нашу новую жизнь со лжи.
— Когда-то давно — было. Пара встреч, не более. Алена, как только ты ушла из моей жизни, я понял, что больше ни с кем и никогда не смогу быть вместе. Ты незаменима. Всегда была, есть и будешь. Понимаешь?
— Понимаю, — отвечает севшим голосом. — Просто знаешь, видеть эти фотографии было неприятно, если честно.
— Они ничто. Ты, моя семья — вот что главное в моей жизни. А эти фото лишь старая картинка, которая не имеет никакого значения. Веришь?
— Я же сказала, — улыбается грустно. — Верю, Стас. Конечно верю.
— Тогда поехали домой, к сыну? — спрашиваю, а у самого сердце рвется пополам оттого, что не могу видеть ее такой.
— Давай еще пару минуточек постоим, и поедем? — льнет ко мне, и я прижимаю Алену к себе.
