— Тётя Геля! — радостно воскликнула доченька, подбегая ближе к видеокамере. Да. Для нее я просто тётя и никак иначе. — Привет, — счастливо шепчу, едва сдерживая слёзы. — Ты так выросла… Так и хотелось сказать: «Доченька». А ещё больше обнять ее и никогда не отпускать. — Мне почти три, — гордо сообщила малышка, показывая на пальчиках. — Я знаю. Как ты там? Что делаешь? Последний раз нам разрешили поговорить пять минут, и то два месяца назад… — Хорошо. — бросила она торопливо, вновь убегая к игрушкам. — Я люблю тебя, родная, — успеваю крикнуть, прежде чем недовольный муж нажал отбой. — Мы договаривались, — предостерегающе начал он, нависая надо мной. — Как ты можешь? — взорвалась я не сдерживая слез. — Это моя дочь. Я имею право с ней общаться.
Ледяные, чуть подрагивающие пальцы нервно скользили по гладкой кожаной оплетке руля. Приятное тихое урчание мотора щекотало слух, заставляя с жадностью впитывать звуки скорости и свободы. Я одновременно, и спешила, и оттягивала момент возвращения домой. На подъезде к воротам сердце буквально зашлось от липкого, тягучего страха, с которым я никак не могла справиться. И все вокруг, казалось, было пропитано им. Тускло освещенная улица нашего коттеджного поселка будто впитала в себя мое беспокойство и еще больше пугала своей безлюдностью.
Около гаража мысленно молилась, пока искала брелок, шаря руками в бардачке. Наконец нашла искомое и, нажав на него, заехала вовнутрь.
Отщелкнула кнопку зажигания, заглушив работающий двигатель. Тем самым погрузила пространство вокруг себя в давящую тишину, которая будила в душе еще больше тревог и опасений. Покинула авто, захлопывая дверь. Этот звук гулко разнесся по помещению, будто ударясь о бетонные стены.
Поежилась из-за прохладного вечернего воздуха. Он пробирался сквозь открытые ворота, беззастенчиво проникал мне под блузку и пускал мурашки по спине, но не удовольствия, а ужаса. Я боялась даже представить, что ждёт меня дома…
Дождалась, когда автоматические ворота опустятся и еще раз окинула своим взором помещение гаража. Словно искала причину задержаться здесь еще или вовсе остаться. Прекрасно осознавала, что в этот раз зашла слишком далеко, злоупотребила его лояльным ко мне отношением в последнее время. Поэтому сложно было предугадать, каковы будут последствия моего опоздания.
Мурат не встречал меня у двери, что было необычно.
Торопливо скинув туфли, поставила сумку на тумбочку и, пригладив волосы, отправилась на его поиски. Ступала осторожно, страшась создать ненужный шум, который мог еще больше разгневать мужа.
Интуитивно догадалась, что он в своем кабинете. Туда-то и отправилась в первую очередь. Поднималась по лестнице, а сердце, казалось, стучит где-то в горле. Кровь прилила к лицу, отчего оно буквально горело.
В коридоре было темно. Лишь тонкая полоска света на полу подтверждала мои предположения о месте нахождения Мурата. С замиранием сердца постучала. Ожидала разрешения войти, практически не дыша.
— Входи, — тон у него повелительный, холоднее арктического льда.
Лишь только после этого позволила себе распахнуть дверь и переступила порог роскошного стильного кабинета.
— Я не слышала телефон. — не глядя в его глаза, говорила четко и быстро, — Прости пожалуйста, — голос мой дрожал, пока я искренне каялась.
Чувствовала на себе тяжелый взгляд, он прожигал во мне дырку, испепелял своим недовольством.
Муж молчал. Так долго, что мне казалось, еще немного, и я оглохну от собственного пульса, грохочущего в ушах.
— Ангелина, — обманчиво ласково позвал он, а я невольно оторвала свой взгляд от бежевого ковра и посмотрела в его серые, будто волчьи глаза. — Да ничего страшного. Подумаешь… — беспечно отмахнулся Мурат, а я вздрогнула, когда он поднялся из своего кресла и начал подходить.
Взгляд колючий, желваки четко выделялись на острых скулах, а губы поджаты. Вся сжалась, скукожилась, втянула непроизвольно голову в плечи. Сейчас будет буря… Ощущала это каждой клеточкой своего напряженного тела.
— Ты была в салоне до трёх часов двадцати двух минут. — Мурат подошел вплотную и подцепил пальцем мою свежеокрашенную в каштановый цвет прядь волос.
Накручивал ее на него, с интересом рассматривая.
— Далее отправилась в химчистку. — давал он мне понять, что, как всегда, знал о каждом моем шаге и перемещении, — А потом? — спросил муж, ощутимо потянув прядь на себя, заставляя тем самым приблизиться к его лицу.
Боже… Я не дышала, смотрела в его глаза, как загипнотизированная, позабыв все на свете.
— Потом у Кати — еле разлепила пересохшие губы.
— Что делали? — спросил с любопытством Мурат. Со стороны могло показаться, что он просто интересуется, если бы не наша поза и напряжение в воздухе. Так бывало перед грозой. Когда вроде и тучи еще не такие густые, но ты всем нутром ощущаешь нарастающее буйство стихии. Каждый нерв в твоем теле сигнализирует об опасности, от чего ты невольно прислушиваешься к раскатам грома и всё чаще поглядываешь в небо.
— Чай пили. Кино смотрели. Общались. — перечисляла на автомате, без запинки и каких-либо раздумий. Стоило хоть где-то сбиться, и рвануло бы в ту же секунду.
Задумчиво рассматривая меня своим глазами цвета ртути, муж будто сканировал каждый миллиметр моего лица. А после отпустил, достал из кармана телефон и, протянув мне, бросил требовательно:
— Звони.
Мне не нужно было повторять дважды. Дрожащими руками взяла тяжелый гаджет и под его неотрывным взглядом набрала подруге. Мысленно посылала ей импульсы, или всё же мольбы. Ведь не предупредила даже ни о чём, ничего не обговорила!
— Алло, — бодро гаркнула Катерина.
В эту же секунду резким движением Мурат выдернул у меня из рук телефон и нажал на громкую связь.
