— Мне нужно в эту больницу, срочно, — начинаю приходить в себя. Первый шок прошел, и я понимаю, что мне срочно надо к Насте! Я не могу оставить ее, особенно когда так виноват. Достаю телефон, экран треснул, но главное — работает.
— Мне нужно в больницу! Срочно! — рычу я в телефон.
— Скоро будем, — сухое.
Пока охрана едет, я набираю тому, кто доверил мне свою дочь.
— Она в больнице, — хрипло произношу я. Легкие сдавливает, шок прошел, и началась боль.
— Что случилось? — доносится из трубки.
— Я… — так и не могу произнести это слово, сглатываю. — Она попала в аварию. Съехала в кювет.
Дальше следует отборный мат. И собеседникотключается.
Дальше мы едем в больницу. Настю увезли, и врачи пока ничего не говорят. А я просто молюсь, чтобы с ней было все хорошо. Пусть накажут меня.
— Где она?! Где моя дочь?! — слышу громкое.
Олег Александрович уже тут. Отец Насти. У которого я просил ее руки. Который долго отказывал мне, но потом сдался, не смея больше противиться, но предупредив, что если обижу его дочь, то он сотрет меня в порошок.
— Она там, — кивают на отделение.
— Знаешь, мне хочется тебе врезать, сильно, но я сдерживаюсь, видя, что ты и так не в лучшем состоянии, —зло произносит он.
— Лучше бы вы врезали, — усмехаюсь я, чувствуя, как саднит уголок губ. — Я изменил вашей дочери.
Секунда, две — и в мою сторону летит кулак. Боль немного отрезвляет, но, увы, легче не становится.
— Ты как посмел?! Я тебе что говорил?! Предупреждал?! — рычит он. Несмотря на свой солидный возраст, Олег Александрович все еще силен.
— Говорили… — хрипло произношу.
А потом дверь открывается и оттуда выходит врач. Мы оба идем к нему.
— С Анастасией все хорошо, — говорит он, снимая очки. — У нее…
Дальше не слушаю. Главное, с ней все хорошо. Она будет жить. А дальше мы разберёмся. Я обязательно все расскажу, мы найдем выход. И ни о каком разводе даже не может быть и речи.
— А вот ребенка не удалось спасти… — доносится сквозь пелену до моих ушей. — Удар был слишком сильный…
И тут я чувствую, как земля уходит из-под ног. Настя беременна…
Была беременна.
И потеряла ребенка…
Нашего ребенка…
Понимаю, что она не простит. Да я и сам не прощу себе. Ведь это я виноват. Моя ложь…
Дальше дни проходят словно в тумане. Я еду к Кате, которая довольная сидит в доме, которым я ее обеспечил.
— Ну что, догнал? Простила? — язвительно спрашивает она. — Надеюсь, что нет, я бы не просила тебя после такого.
Смотрю на неё и понимаю, какую же я ошибку совершил. И сейчас эта ошибка аукается мне вдвойне.
— Заткнись, лучше заткнись, — сдерживаю себя, чтобы правда не удушить её. — Потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не убить.
— Кого? Себя? — не понимает она. — Вообще, она бы все равно узнала. Потому что я тебе сказала, что не намерена молчать!
— Ты понимаешь, что она тоже была беременна? У нас мог бы быть ребёнок, — говорю это, и у самого все скручивается внутри. Потому что счастье было так близко, а я сломал его. Своими руками сломал.
Лицо Кати искажается в удивлении. Ну да, она считала, что ее подруга никогда не сможет родить мне. Это было единственное ее преимущество.
— И что? Поверишь что ребёнок от тебя? — уже не так весело спрашивает она.
— Я знаю, что этот ребёнок от меня. Был, — сглатываю. А потом с ненавистью смотрю на неё. — А теперь его нет.
Больше ничего не будет. Я понимаю, что после случившегося Настя не простит меня.
Никогда.
— Кирилл, ты же понимаешь, что сам виноват в этом. Видишь, вы потеряли ребёнка, значит, не судьба, — она медленно встаёт и идёт ко мне. — У тебя будет наследник. Настоящий наследник. А она в прошлом! Смирись с этим, Кирилл. У тебя есть я и наш ребенок.
Смириться? Не хочу! Мне хочется рвать и метать, а ещё мне хочется к Насте. Хочется успокоить её, потому что я понимаю, что ей нужна поддержка. Но с другой стороны, я понимаю, что сейчас она не захочет меня видеть. Возможно, она успокоится и мы ещё раз поговорим. Я всё объясню, и мы найдем какой-то выход.
Но я слишком сильно ошибался. Уже через несколько дней я еду в больницу, надеясь, что поговорю с любимой. Мои люди сказали, что сегодня ее должны выписать, поэтому я решаю ехать к ней. Ее отец тоже будет там.
Я стою около больницы. Замираю, когда вижу, как она выходит. Бледная, с тёмными кругами под глазами. Ей плохо, и я опять чувствую себя ублюдком.
Настя идёт к машине отца, я понимаю, что это наш единственный шанс поговорить. Быстро выхожу и иду к ней.
— Настя, — кричу ей.
Она дёргается. А потом мы встречаемся взглядами. И меня словно окутывает холодом. У неё в глазах лёд. Да, любовь, которая была между нами… она словно замёрзла. Сейчас в глазах жены холод, даже не ненависть.
Холод.
— Настя, нам нужно поговорить, — твёрдо произношу я и иду прямо к ней.
Вижу, как дёргаются охранники ее отца. Но я их не боюсь. Если что, уложу всех, но поговорю с Настей. Но этого не приходится делать, так как она сама останавливает их, давая понять, что разрешает мне к ней подойти.
Я подхожу.
Опять смотрю на неё, и хочется обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Потому что ее взгляд очень потерян, а сама она словно прозрачная.