В примерочной я довольно скептично осмотрела то, что Ритка назвала платьем. Это было что-то тонкое, стрейчевое, без рукавов, из черного кружева с бежевой подкладкой. Когда я приложила эту тряпочку к себе, то отметила, что цвет неплохо сочетается с моей смуглой кожей и темными волосами. Боясь сделать резкое движение и порвать эту красоту, я стала аккуратно натягивать его поверх белья. Платье оказалось гораздо крепче, чем я о нем думала. Когда я расправила все складочки и, наконец, посмотрела на себя в зеркало, просто застыла в шоке. Эта тряпочка сделала из меня уверенную в своей неотразимости даму, которая с легкостью может как приласкать, так и послать далеко и надолго. Молодец, Ритка. Чтобы найти такую жемчужину среди гор одежды, нужен особый талант. Я так не умею.
В примерочной стояли черные туфли на каблуке. Размер был больше моего, поэтому я поместилась в них даже без следков. С туфлями платье смотрелось еще круче.
В примерочную заглянула Ритка и удивленно округлила глаза.
— Ёжки-матрёшки, вот это да!
— Застегни, пожалуйста, — я повернулась к ней спиной, и подруга, нащупав миниатюрную пуговицу, аккуратно ее застегнула. — Мариш, это просто отпад!
Я скромно улыбалась и крутилась в разные стороны перед зеркалом. Платье действительно оказалось “тем самым”. Длиной чуть выше колен, оно подчеркивало все то, что нужно подчеркнуть.
— Так, здесь нужен черный клатч и бежевые туфли, — вовсю строила планы Ритка. — Я тебе свои дам, как раз подойдут. На руку добавим массивный браслет, лучше черный. Часы снимешь, они сюда не подходят. На шею украшений не надо. Серьги обязательно, что-нибудь золотое, с черным камушком. Можно бижутерию взять на один раз.
Я почти не слышала, что там бормочет Ритка. Ткань платья так приятно касалась моей кожи, что в голове неожиданно замелькали неприличные картинки… Я представила, как нежные мужские руки трогают мое тело, гладят грудь через тонкую ткань, касаются затвердевших сосков… Как аккуратно расстегивается пуговица и платье медленно соскальзывает вниз, к ногам…
— Марин, ты меня слышишь? — Ритка резко выдернула меня из этих порочных мыслей. Кажется, у кого-то слишком долго не было секса.
— Прости, задумалась. Что говоришь?
— Говорю, что чулки бежевые нужны, ты же в туфлях будешь. И белье черное, желательно кружевное.
— Вроде было что-то такое, — я задумалась. — Да, точно, остался один красивый комплект, еще с тех времен.
— Отлично. Тогда снимай давай. Пойдем за украшениями и чулками. Повернись, пуговицу расстегну.
Подруга помогла с пуговицей и оставила меня в кабинке одну.
Так не хотелось снимать это платье, особенно после тех образов, которые мелькали у меня в мозгу несколько минут назад. Я пристально всматривалась в лицо той девушки, что отражалась в зеркале раздевалки. И чем дольше я на себя смотрела, тем сильнее понимала одну очень важную истину: Королев наверняка захочет завершить нашу встречу сексом. А чего захочу я?
До нашей встречи с Королевым оставалось два дня. Память то и дело подкидывала воспоминания, приятные и не очень. Я вспоминала свои поступки, вспоминала чувства и эмоции, которые я тогда испытывала. Такой щемящей боли, как раньше, уже не было. Сделала вывод, что не жалею о том, что ушла тогда. Даже если бы я смогла простить Сашу, то уже никогда не смогла бы ему доверять. А для меня доверие является фундаментом любых отношений: партнерских, дружеских, и, тем более, отношений с любимым человеком.
Какими были эти два года без Королева? Непростыми.
Первое время хотелось забить на обиду, простить и вернуться. Меня каждый день ломало без него, как наркоманку без очередной дозы. Ночами я ревела в подушку и неимоверными усилиями удерживала себя от звонков и сообщений своему бывшему парню. А он звонил и писал. Я сбрасывала его звонки. Сообщения удаляла, не читая.
Через несколько дней я поняла, что дальше так продолжаться не может. Нервы стали ни к черту. Я пошла в салон мобильной связи и купила новую симку. Старую разломала на две части и выбросила в первую попавшуюся урну. Стало немного полегче. А после салона я зашла в парикмахерскую и превратила свои длинные волосы в каре. Мастер сказала, что у них скидки на покраску волос, и предложила немного осветлить мой цвет. “Гулять так гулять” — сказала я, и попросила осветлить меня до пепельной блондинки.
Когда через несколько часов я пришла домой, мама при виде меня схватилась за сердце.
— Господи, Марина! Что ты с собой сделала?
— Это называется каре, мам. А цвет — пепельный блонд.
Мама ничего не ответила, только покачала головой и ушла на кухню. Из зеркала на меня смотрела снежная королева. Холодная, строгая, красивая. Только глаза пустые, как у куклы.