Диана застает своего мужа за изменой. Мама ее уверяет: Дианочка, какой развод. Все мужчины рано или поздно ходят налево. Ну, сходил один раз. И что? Для них это иногда необходимо, чтобы понять, как хорошо ему живется с родной женой. Но она не готова простить. Значит, развод! И тут начинается самое интересное. На свет божий извлекаются семейные тайны. Под ногами путается мерзкий миллиардер Волков, который о ней думает черте что, приняв ее за эскортницу. С неё пытаются стрясти долги мужа. Неизвестные её хотят убить. И кто такой Лев Заславский?
— Дианочка, какой развод, — кричала мама, заламывая руки, в кухне родительской квартиры пахло Корваланом. — Все мужчины рано или поздно ходят налево, ну сходил один раз. И что? Для них это иногда необходимо, чтобы понять, как хорошо ему живется с родной женой.
— Мам, как я могу лечь с ним в постель после того, как его стручок побывал во рту секретарши! — возмущалась Диана.
— Ай, вай! Устрой ему скандал, побей посуду, потом отмочи его стручок в марганцовке, и живите дальше. Мы все через это проходили, — возмущается мама.
— Может вы жили так, а я так не хочу. Не хочу ждать его с работы, когда он задерживается, и думать, кого он шпилит в этот вечер: у него на десерт Сусанна, а на ужин Ангелина, а может Инна ему помогает расслабиться.
— Вай! Девочка! Да какая разница, кого муж шпилит, главное, что он приносит все деньги домой, — машет руками мама.
— Да он оказывается еще тот ходок, мама, он сует свой стручок во все подходящие дырки, а потом тащит заразу в дом, мне еще болячек не хватает, — возмущается Ди.
— Своди его к нашему знакомому урологу, Федору Петровичу, он так ему мозги промоет, а за одним уретру, что надолго отобьет желание совать стручок по дыркам. Ди, надо бороться за брак!
— Поздно, мама, брака уже нет!
Может мамы наши так и жили, терпя походы своих мужей налево, но у Дианы был совсем другой характер. Она скорее фарфоровую супницу натянет на голову своему муженьку и постучит по ней поварёшкой, разобьёт пару сервизов, чем простит муженьку измену.
Жди, муженек, мести.
Диана не зря носит королевское имя, поплачешь ты у нее кровавыми слезами.
Диана стояла и смотрела, как секретарша ее мужа, стоя на коленях, бодро двигает головой, посасывает и причмокивает член мужа, а над ее лицом нависало пузо Бореньки.
Она зевнула, чуть не вывихнув челюсть. В подглядывании за любовниками было что-то порочное. И все ж она стояла и смотрела молча, прокручивая в голове картинку, как подойдет к девке, схватит ее за выбеленные перекисью волосенки да об столешницу мордой ударит.
Или лучше будет оттаскать ее по полу? По грязному полу в голом виде, чтобы она своими сиськами силиконовыми грязь с пола собрала?
А может испугать их? Вдруг она с испуга хвостик у Бореньки откусит? Ди даже представила в своих мечтах, как заспиртует хвостик в баночке и будет показывать подружкам.
Но она оставалась на месте, наблюдая за любовными утехами мужа, испытывая болезненные извращенно-патологические эмоции. Если бы ей ещё месяц назад сказали, что она вот так будет разглядывать два обнаженных тела, она бы этого человека обозвала извращенцем. Но вот стоит и смотрит, только немножко тошнит от этого, во рту неприятный привкус. Да мысли не о том в голове гуляют.
Потолстел Боренька, — подумала она. — Вон и брюшко колыхается, еще годик другой и «зеркальная болезнь», свой хвостик и два тухлых яичка только в зеркало и рассмотреть сможет.
Вместо поджарого живота и железных грудных мышц теперь висит две дряблых титьки и довольно волосатый обрюзгший живот. Да и красивая попа куда-то делась, два сдувшихся шарика не в счет.
Секретарша была худая, аки швабра, с впалым животом, и только силиконовая грудь неестественно была вздыблена и торчала двумя конусами вперед.
Белобрысая секретарша и ее муж были абсолютно голыми. На муже из одежды остались только черные носки, на секретарше не было даже лоскутка ткани. Все, что раньше служило одеждой, была разбросано в беспорядке по кабинету.
Боренька выглядел полководцем, воителем, мачо, самцом. Одну ногу муж поставил на стул, чтобы было удобно, как полководцу, обозревать поле сражения. Он в последнее время начал очень быстро толстеть, и, как у всех толстых людей, которые долго проводят время, сидя за столом, у него бывают проблемы со спиной. Поэтому он частенько сгибал одну ногу и ставил ее на стульчик или возвышение, когда приходилось долго стоять, разгружая таким образом поясницу. Было в этой позе что-то Наполеоновское.
Боря активно двигал задницей, вколачивая в рот секретарше, та чмокала силиконовыми губами, часто давилась и останавливалась, чтобы унять рвотные позывы и отдышаться. При этом томно спрашивала: Тебе хорошо Борюсик?
— Здравствуй, жопа, Новый год! — громко произнесла Диана, нарушая тишину и чмоканье.
— Дианочка? — только и смог вымолвить муж и так боднул вперед членом, что у секретарши глаза вылезли на лоб и полились слезы. Она резко дернулась в сторону и Боря сердито зашипел. Никак зубками Сусанна по его стручку прошлась.
— Дианочка, а ты кого ждал? Или должна еще одна шмара подойти? — спокойно проговорила она, проходя вглубь кабинета и удобно устраиваясь в кресле.
