– Свет выключи, пожалуйста, – слышу насмешливое.
– Пожалуйста, – отвечаю ехидно, протягивая руку к светильнику.
Комната погружается в темноту. Я пытаюсь лежать под одеялом, но мне быстро становится жарко и душно.
Выдохнув, скидываю одеяло и переворачиваюсь на бок. Сунув ладонь под щеку, опять закрываю глаза. Я лежу неподвижно, старательно изображая сон. Дурацкое состояние, когда спать хочется, и не можешь!
А Роман как лег, так и не шевелится. Спит, гад такой!
Переворачиваюсь опять на спину. Пытаюсь рассмотреть в темноте потолок. Лежу так не знаю сколько, а уснуть не могу. На левом боку тоже не получается. Осторожно, постоянно замирая, ощупываю разделительную линию. На месте.
Чуть приподнимаюсь на локте. Роман спит, скинув покрывало до пояса. Позалипав на его торс пару минут, падаю на свою подушку.
Блин! Ну спи уже, Ева! Подумаешь, почти посторонний мужик в кровати! Так и кровать не твоя, и мужик спит себе. Буквально дрыхнет! Нагло и бессовестно, пока я тут мучаюсь.
Спихнуть его с кровати, чтобы знал! И вообще, мог бы и уступить мне кровать. Проявил бы благородство, сделал бы рыцарский поступок.
Но нет, захапал себе половину. Как так и надо.
Покрутившись еще, но так и не уснув, потому что кое-кто тут дрыхнет и о других не думает, сгребаю одеяло и встаю с кровати.
– Ты куда? – сонно спрашивает Роман.
– В гостиную, – бурчу я. – С тобой спать невозможно!
– Почему это?! – очень сильно удивляется он.
– Храпишь! – вру я, шлепая из спальни.
На диване буду спать. А ему пусть стыдно будет за то, что так с девушкой обошелся!
Дохожу до дивана. С виду вполне удобный, широкий, а мне много места не надо. Я девушка изящная, не то что некоторые вот эти качки.
Укладываюсь, немного кручусь, пытаясь найти удобное положение. Наконец, устроившись, падаю в полудрему. Во сне мне так обидно, что некоторые наглые типы отжали кровать! Так жалко себя!
– Ты почему плачешь? – я не вижу, кто спрашивает, но у него такой приятный ласковый голос.
– На кровать хочу, – жалуюсь я.
– Так почему не спишь на кровати? – все так же нежно и ласково спрашивает голос.
– Там он, – вздыхаю я. – Сам спит, на меня по фигу, – выдаю свою самую большую обиду. – Все меня бросают, – опять грустно вздыхаю.
– Ой, – слышу какой-то вымученно-обреченный вздох. – Хочешь в кровать?
– Да, – едва ли не всхлипываю я. – На диване одиноко.
– Вот упрямая, – тихонечко ворчит голос, но не обидно, а ласково. – Идем.
– Куда? – вяло удивляюсь я. – Это сон. Куда я пойду?
– Никуда, – шепчет нежно голос. – Спи.
– Сплю, – послушно соглашаюсь.
За это голос делает так, чтобы я поднялась в воздух и летала, словно на облаках. Я знаю, что если снится, будто летаешь, то это ты растешь.
Потом я опускаюсь на мягкое облачко. Ласково греет солнышко. Мне так хорошо становится! Тепло. Уютно. Так… не знаю как, но как будто в детстве – спокойно. Я расслабляюсь. Прям чувствую, как тело обмякает.
И из этой непонятной дремы сваливаюсь в нормальный здоровый сон.
А утром…
– Черт! – шиплю, чуть приоткрыв глаза.
Комнату заливает тропическое солнце, но плотная портьера, наполовину закрывающая окно, создает на кровати тень.
«Ужас!» – стоит только понять, что случилось, в голове сразу бьется паническая мысль.
Поспала, называется!
У меня случается ступор, я даже дыхание задерживаю. И пошевелиться боюсь.
«Да, елки! И как вот выбираться?» – появляются более логичные мысли.
А выбираться надо, пока этот нахал не проснулся.
Интересно, я сама пришла или он меня принес? Лунатизмом я не страдаю, иногда только болтаю во сне. Когда случается нервное перенапряжение.
На краю сознания всплывает что-то мутное…
«О, нет!» – стону мысленно.
«Я буду все отрицать!» – тут же решаю. Пусть докажет, что это было. Может, ничего и не было! Я с этой свистопляской вполне могла разговаривать во сне, но только в своей голове, а не вслух.
Чуть приподнимаю голову и смотрю Роману в лицо. Да-да, я спала на нем! Положив голову ему на грудь, и закинув ногу на его бедра. Но это еще полбеды. Пережить можно. Но его рука нагло так лежит на моей ягодице! Вот прям так пальцы растопырил и по-хозяйски положил! Прям так… как так и надо!
Надо быстро отползать на свою половину! Только тихо.
Всматриваюсь в лицо Романа. Видна мне хорошо только половина, потому что голову он повернул к окну. Вторую руку закинул на голову.
Приглядываюсь, спит или делает вид? Но ресницы не дрожат, дыхание ровное. Теперь главное – не разбудить его.
А потом пусть доказывает, было что-то или не было.
Я начинаю медленно, очень осторожно сползать с него. Типа просто переворачиваюсь во сне. Его рука соскальзывает с моей ягоды. А я давлю на корню желание ее туда вернуть. Еще чего не хватало!
Я, замирая каждую секунду, осторожно убираю ногу, потом руку, переворачиваясь на спину. Сердце бьется болезненно, и так громко, что должно Романа разбудить. Но этот тип продолжает крепко спать.
Сантиметр за сантиметром я на спине, изображая странную змею, забывшую, как двигаться, отползаю к разделительной полосе. Добравшись до нее, резко перекатываюсь, оказываясь на своей половине.
Ура, спасена!
Глава 11