Понимаю, что ответ очевиден, но так хочется услышать это от него, а не просто чувствовать. Женщины любят ушами. Да. Я одна из таких. И сейчас мне жизненно необходимо точно знать, а не только чувствовать, что я единственная и самая желанная.
Неважно, что будет потом. Здесь и сейчас. Вот что важно, иначе всю жизнь будешь бояться.
– Самый глупый вопрос, который ты могла когда-либо задать, – взяв мою ладошку, кладет на свою щеку, и ластится о нее, как сытый домашний кот, хотя в глазах дикий голод, который не может не радовать. – Я только твой, Мил. Больше ничей. И никогда не был. Ждал, когда в мою жизнь ворвется одна малышка, и, вскружив голову, нагло сбежит в первую встречу.
Хочется засмеяться, вспомнив, что было в тот день, но вместо этого, поступаю иначе. Так, как никогда не сделала бы прошлая Мила, ведь это гадко. Так мне говорил один мужчина.
Тянусь к лицу Дамира, и сама целую его в губы, сначала мягко, едва касаясь, но, пробравшись под его футболку, смелею, и вместе с покусыванием мужских губ, царапаю рельефный пресс. Хасанов рычит сквозь сомкнутые губы, не поддается, а я все усиливаю напор. Мне это нужно. Прямо сейчас. Неужели не понимает?
– Что же ты делаешь. Не сдержусь ведь, – говорит, разорвав поцелуй, уткнувшись в мой лоб своим.
– И не надо. Все хорошо, – играю нашими носами, словно уговариваю.
Он думает не долго. Всего несколько секунд, и импровизированная юбка валяется на полу, а меня, подхватив под попу, несут в спальню.
Чувствую себя малышкой, попавшей в сказку. Как еще объяснить, что мы половину дня ходим по торговому центру, скупая все, что нравится Дамиру на мне. Ему все равно, что минимум половина вещей– это лишнее и мне некуда в этом будет ходить.
– Одежда есть, повод найду.
Вот что он буркнул в мою сторону. Я даже глазки вылупила от удивления. К вечеру в его машине было столько пакетов, что я ужаснулась. А ведь это еще не все. Мы и в магазин с бельем зашли. Пыталась выпроводить Дамира, потому что это очень стыдно при нем выбирать такие вещи. Одно дело – он увидит красоту в спальне, а другое дело… Ух, как же у меня уши краснели. Не представляю, как выглядела в глазах продавцов.
И вот, когда со всем было покончено, я гордо пошла на выход, но не тут-то было. Отдав пакеты охранникам, потащил меня куда-то еще.
– Дамир, давай домой поедем. Мы уже все купили, и даже больше, чем нужно. Я правда устала, – повисла не его руке, надеясь, что сжалится.
– Нам осталось всего в одно место сходить. Потерпи немного. После этого точно домой, – прижимая к боку, подводит к ювелирному.
Я даже в землю врастаю, отчего он запинается. Нет, это слишком. Итак денег потрачено столько, что плохо, а тут такой магазин. Тем более, этот. Тут одни сережки стоят, как три моих зарплаты. Точно надо уговаривать уйти. Что там можно в качестве аргумента использовать? Голова разболелась, живот скрутило, на грани обморока… Не пойду.
– Чего испугалась? Пошли, – его рука исчезает с талии и переплетает наши пальцы.
Со стороны мы смотримся явно очень нелогично и мило, ведь не женщина тащит мужчину разорять его кошелек, а наоборот.
– Это слишком, ты итак потратился сегодня. Не хочу, – даже губки дую и глазками хлопаю, надеясь отговорить, но бесполезно.
– Малыш, – вместо того, чтобы тащить меня внутрь, подходит сам и заключает в кольцо собственных рук. – Ты моя женщина, и, если я хочу сделать приятно, значит у меня есть на это деньги. Не считай их. Мне не на кого, кроме тебя и семьи, их тратить. Вот только родственникам я уже все дал, что мог, а тебе нет, – и нежно гладит меня по щеке.
Вот сейчас почувствовала резкий укол в самое сердце. Даже дыхание сбилось, настолько нежный голос Хасанова добрался туда, куда надо. Он ведь хочет, чтобы я улыбалась, просто делает подарки, а я нос ворочу, получается. Стыдно так сразу становится.
Почему каждый раз, когда он просто хочет сделать мне приятно, я умудряюсь все испортить? Неужели измена бывшего мужа настолько сильно меня подкосила, что даже, окруженная теплом и любовью другого человека, подсознательно боюсь предательства? С этим срочно надо что-то делать, пока терпение Дамира не закончилось.
– Прости, я не хотела тебя обижать, – отведя глаза от стыда, извиняюсь.
– Все в порядке, Мил. С тобой слишком много всего приключилось за последний месяц. Я все понимаю, – и, подняв мое лицо за подбородок, нежно целует.
Не набрасывается, как оголодавший зверь, а невесомо касается губами губ, лаская, успокаивая. Все тревоги уходят назад, понимаю, что он искренен в своих словах. Не сердится. Это главное.
Мужчина первым прерывает поцелуи и ведет меня в дорогой магазин с помпезным названием «Диамонд Люкс».
Едва переступаем порог, на нас обращают внимание сразу несколько консультантов. Сто процентов они оценили сцену перед тем, как мы вошли, и прикинули насколько можно раскрутить такого щедрого человека. Понимаю, что их зарплата зависит от процента продаж, и все равно раздражаюсь наглому поведению.