Твою кочерыжку.
Решай, Мила. Все еще хуже, чем могло бы быть.
Угроза семье. Стиль жизни и привычное общение. Да, в этом весь Дамир, а я просто истеричка. Самая настоящая. Зачем говорю с ним так резко? Он ведь старается, вижу.
У меня десять минут на принятия решения. Вот только какого? Не знаю как, но он стал для меня, как воздух. Понимаю, что нельзя так быстро впускать его так глубоко в душу, вот только он незаметно для меня уже отвоевал себе местечко. Встаю с дивана, и сама прохаживаюсь по гостиной. На комоде стоят фотографии с его семьей. Даже те, что тогда стояли в спальне. Успел переставить.
Хасанов – явно семьянин, иначе как объяснить, что мало фотографий, где он с друзьями? Особенно мне нравится с маленькой девчушкой, его племянницей. Темненькая малышка с пухлыми щечками так и притягивает к себе внимание. Как бы я хотела от Дамира такую же принцессу. Маленькую, озорную, но с серьезными глазами Хасанова.
Даже сейчас хочу, когда мне может угрожать опасность, как его женщине. Но ведь это не однодневная опасность. Так будет всю жизнь. Если он боится, что меня используют как рычаг, то что говорить про наших детей? Ладно я, перетерплю, смогу понять и переждать, но ведь малышей придется вырывать из жизни, ничего не объяснив. Для них это стресс. Если останусь с ним, это всегда пороховая бочка, вместо твердой земли под ногами.
Мне бы уйти, найти спокойного и жить дальше. Вот только сердце от одной мысли сжимается, и из легких словно весь воздух выбивает. Не видеть его хмурый взгляд спросонья, не слышать хриплое «с добрым утром. Вкусно пахнет», не чувствовать тепло его кожи, кажется невыносимым. Не смогу уже без него. Не представляю себе жизни без него. Все будет серым, пресным, скучным.
Меня с ним даже не пугает остаться без малыша, потому что верю, с таким мужчиной невозможно не принести в этот мир частичку себя. А если и не получится, он никогда не станет меня в этом упрекать.
Но сколько бы не находила плюсов в нашем совместном будущем, страх опасности для жизни пугает. Во мне нет столько сил и веры, чтобы мужественно переносить подобное, быть тихой гаванью для своего мужчины и уютным уголком, где он отдыхает душой. А ведь это очень важно – просто быть для него миром, а не эпицентром скандалов и ссор, которые регулярно я ему подкидываю.
Или попытаться? Потом ведь не прощу сама себя за трусость. Лучше попробовать и понять, что не то, чем всю жизнь кусать локти, мучаясь от мысли, что все могло бы получиться.
Нежно глажу по лицу Дамира на фотографии. С легкой щетиной ему идет, но без нее лучше. Не так колется во время поцелуев. А взгляд? Когда он смотрит на меня с желанием, все внутри ликует от восторга. Я себя рядом с ним почувствовала красивой и желанной женщиной.
Ради этого стоит остаться. Ради этого стоит стараться. Да и не только он должен меняться ради счастливого будущего. Ведь так? Семья – это умение не только слушать, но и слышать, понимать своего партнера. А я хочу именно семью с ним. Большую и крепкую. Значит, тоже должна уступить.
Буду решительной, мудрой и ласковой. А если что-то не понравится, всегда смогу сказать. Дамир доказал, что умеет слышать, объяснять, уступать. Он никогда не будет гнуть свою линию без видимых на то причин.
Решительно разворачиваюсь и иду к нему. Пора заканчивать раздумья. Уверена, ему там плохо сейчас, хоть и не покажет это ни жестом, ни взглядом. Он ведь мужчина, большой и сильный. Не престало такому переживать. Свято верю, даже лапки подниму в примирительном жесте. Нет проблем.
Подлетев к кабинету, распахиваю дверь и едва не налетаю на Дамира. Неужели время истекло, и я столько заставляла его сомневаться в себе? Нет, так дело не пойдет. За доли секунды считываю его удивление и переживание. Не верил, что приду, явно решил, что уже пакую чемоданы.
– Я остаюсь.
– Что ты решила?
Произносим одновременно, и на его лице проскальзывает легкая улыбка, хотя беспокойство продолжает плескаться во взгляде. Ему и радостно, и волнительно одновременно. Причем волнение неприятное, когда мы предвкушаем получить удовольствие от того, что так давно хотели, нет. Его волнует что-то другое. За эти минуты явно что-то произошло, что заставило его переживать еще сильнее.
Хочется спросить, но понимаю, если посчитает нужным, расскажет. Не сейчас, так потом. Пора становиться мудрой, а не импульсивной.
– Я очень рад, Милана, – притягивает к себе и целует в макушку, а потом жадно втягивает мой запах.