— Бред. Я каждый месяц присылаю деньги на квартиру.
— Я не знаю, куда уходят ваши деньги, которые якобы «на квартиру», но смотрите сами. Вот договор, вот чеки, вот визитная карточка риэлтора, который сопровождает сделку. Позвоните, и вам скажут, кто снимает жилье для вашей дочери.
Мужик озадаченно замолчал, а Ольга метнула на меня быстрый, полный ненависти взгляд.
Неужели эта дура и правда думала, что у нас нет доказательств? Их полно. И я с огромным удовольствием предоставлю каждое из них.
— Оленька? — Елена удивленно посмотрела на нахохлившуюся дочь.
Та снова горько шмыгнула носом и шепотом, полным скорби, как забитая несчастная мышь, прошелестела:
— Мне нужны были деньги на лечение. Беременность была непростой. А еще нужно было купить все необходимое для малыша. Коляску, кроватку, вещи. Вы же знаете, какие здесь цены. Как сложно одной карабкаться в столице. Глеб отказался помогать… хотя я просила. Сказал, чтобы справлялась сама… А я боялась вам признаться, мне было стыдно… и страшно. Я была совсем одна.
Ай, да молодец. Выкрутилась. Заодно папашу завела еще сильнее:
— Не мог купить девочке, которая носит твоего ребенка, витамины?
— Я снимал ей квартиру, — напомнил Прохоров, — она подороже витаминов будет. Относительно здоровья — роды проходили в одной из лучших клиник, под присмотром врача, к которому так просто с улицы не попасть.
— А ты своими деньгами не козыряй! — возмутился Василий.
— А разве вы не за этим пожаловали? — Глеб вскинул брови. — Требовать денег для своей дочери?
— Что?.. Да как ты смеешь? — у мужика аж щеки затряслись от возмущения. — Ты за кого нас принимаешь?
— Пока не за кого. Сначала хочу послушать ваши требования, а там уже видно будет.
— Мы за справедливостью пришли. И единственное, чего нам надо, это чтобы ты как трусливый шакал не прятался по кустам, а взял ответственность за свои поступки!
— Что в вашем понимании ответственность?
— Ты должен позаботиться об Ольге и ее ребенке!
— То есть мы все-таки возвращаемся к деньгам?
— Да при чем тут деньги? Ей поддержка нужна.
— Сказал бы я, что ей нужно.
Я взглянула на Глеба и едва заметно мотнула головой, предупреждая, что рано с обвинениями. Надо эту заразу загнать в угол, чтобы она сама вывела нас на нужный рубеж, и родители все увидели своими собственными глазами. Если начнем давить, она просто уйдет в отказ и будет повторять, что ее заставили, что любила его, а он оказался козлом. И все в том же духе.
Муж все понял и продолжил диалог:
— Так что, по-вашему, я должен был сделать?
— Быть с ней в этот сложный момент, раз уж так просил этого ребенка!
У Глеба дернулась щека.
Да-да, милый, вот так случайно перепихнешься с девкой, а она потом прилюдно обвинит в репродуктивном насилии.
— Ты должен был поддерживать! Помогать! Знаешь, как сложно с новорожденным ребенком, когда рядом никого нет? Бедная девочка даже в душ сходить не может, и поесть некогда.
Точно, сидела все это время у детской кроватки потная, вонючая, оголодавшая.
И нет, я ни в коем случае не умаляю заслуг и трудностей, с которыми сталкиваются мамочки при рождении малышей. Сама через это неоднократно проходила и знаю, каково это. Просто почему-то была уверена, что Ольга не из тех, кто станет самоотверженно страдать ради того, чтобы у ребенка было все в порядке. Кстати, о ребенке…
— А где сейчас малыш? — поинтересовалась я.
Услышав мой голос, Ольга стиснула зубы и сморщилась так, будто ей навоза на лопате подсунули. Вместо нее ответила мать:
— Мы нашли нянечку. Хорошую, — по голосу слышно, как сильно она волновалась, — договорились на несколько часов. Потому что хотели все вместе к вам…
— Лена! — рявкнул Василий. — Прекрати оправдываться! Можно подумать, ее волнует, где ребенок! Раньше не спрашивала, а тут вдруг заинтересовалась.
— Обороты сбавь, — ледяным голосом отчеканил Глеб, — не забывайся. А что касается ребенка, то моя жена и не должна интересоваться, где он. Ее это никаким образом не касается.
— Зато тебя касается! Ты должен…
— Да-да, я уже услышал. Должен поддерживать Ольгу, давать ей поспать, поесть, помыться и всячески разделять трудности по уходу за малышом.
— Вот именно! Должен.
Глеб досадливо цыкнул:
— Проблема в том, что я женат. Жену люблю. У нас трое детей и четвертый на подходе.
— Трое? — испуганно охнула маменька.
— Об этом надо было думать раньше! Когда нашу дочь соблазнял!
— Надо было, — согласился Глеб, — но не подумал. И что теперь? Предлагаете мне развестись? Бросить семью, которую люблю?
Елена тихо всхлипнула. Она, как мать и как жена, была в ужасе от таких слов, а Василий, наоборот, ярился:
— Ольге ты тоже говорил, что любишь!
Этого Прохоров проглотить не смог:
— Боюсь, вас ввели в заблуждение. Не любил, не люблю и любить не собираюсь.
У Василия от негодования затряслась щека:
— Мерзавец!
— Возможно.
— А жена? — он перекинулся на меня. — Жену все устраивает, да?
— Не все, конечно, — я натянуто улыбнулась, — но сложные моменты мы уже решили. И если вы думаете, что я обиженно хлопну дверью и скажу ему уходить к вашей дочери, то нет. Не скажу. Он мне самой нужен.
— Бесстыдница! Гордости нет совсем!