Конечно, об этом ни слова. Чтобы ни происходило у нас дома, выносить грязь и жаловаться посторонним людям я не стану. Чужое участие мне не нужно, сочувствие – тем более.
— Вам виднее, — сдержанно улыбнулась я.
— Кажется, вы хотите отсюда сбежать?
— Вам не кажется. Я бы не отказалась просто покататься по городу.
— Понял. Принял.
Через десять минут мы уже отъезжали от ресторана на шикарном большом внедорожнике Василевского. Уверена, это не тот случай, когда мужчина пытается скомпенсировать размерами тачки размеры кое-чего другого. Он просто может себе это позволить и с большим удовольствием позволяет.
Интересно, почему ему, такому обеспеченному и свободному, на пути не попалась охотница-Оленька? Почему эта дрянь к нам прибилась, к нормальной семье, в которой и уважение было, и доверие, и проверенная годами любовь? Почему у нас все в хлам, а этот щеголь живет себе припеваючи и ни о чем не грустит?
Почему?
Извечный вопрос неудачников.
Потому. Точка.
Мы сделали большой круг по городу, прокатились по самым красивым мостам и проспектам, остановились у небольшой кофейни, чтобы побаловать себя вкусненьким, а потом Василевский отвез меня домой.
Там, когда машина плавно затормозила возле моего подъезда, и настало время прощаться, Василевский склонился ко мне с явным намерением поцеловать.
Я уставилась на его физиономию, которая внезапно оказалась так близко. Потом на его губы…
Вроде надо отстраниться, возмутиться и уйти, хлопнув дверью, но я решила дать себе еще один шанс. Попробовать. Ну вдруг искра все-таки появится? Вдруг я как зажгусь, как наброшусь на него прямо здесь и сейчас. Ну вдруг?
И я ответила на поцелуй.
Целоваться он умел. Но ощущения другие, не как с Глебом. Губы достаточно жесткие, напористые. Запах не отталкивающий. Темп – нормальный. Технику по десятибалльной шкале можно оценить на…
Так. Стоп. Стоп! Что я делаю?! Вместо того, что раствориться и поплыть, сижу и анализирую свои ощущения, высчитываю какие-то баллы…
Капец.
В общем, все понятно. Плыть я не собираюсь, течь тоже. Даже если и есть где-то мужик, от которого я готова потерять голову, то это точно не Василевский.
А жаль…
Это бы сильно упростило задачу.
Поцелуй завершился. У мужчины, сидящего рядом со мной, кажется, сбилось дыхание, а я…
Я смущенно потерла кончик носа, кашлянула и со словами:
— Мне пора. Всего хорошего, — свалила.
Уже в подъезде, пока ждала лифт, ползущий с самого верха, зарылась пальцами в волосы и закрыла глаза.
Настроение – ни к черту. На губах привкус другого мужчины, не отталкивающий, но настоятельно намекающий, что надо бы умыться. Надо вообще залезть в душ и смыть с себя этот день.
Металлический голос объявил, что лифт приехал на первый этаж, и я уже сделала шаг навстречу, но, когда двери распахнулись, чуть не налетела на Прохорова.
На очень злого Прохорова.
— Я все видел! — в его голосе раскаты грома.
В другой ситуации я бы смутилась, заюлила, попыталась бы оправдаться, а сейчас только пожала плечами:
— Поздравлю с хорошим зрением, Глеб.
Я протиснулась мимо него в лифт и молча нажала кнопку. Глеб едва успел отпрянуть, чтобы не быть прижатым дверцами.
— Таня!
Его негодование было осязаемым. Муж буквально кипел от праведного гнева, а я внезапно ощутила лютое опустошение.
— Не здесь.
— Не хочешь объяснить, что это было?
— Прохоров, я же сказала. Не здесь, — процедила сквозь зубы.
Мне не было стыдно, я не испытывала ни малейшей потребности оправдываться, но и устраивать склоку в общественном месте не собиралась.
Его распирало, но он смолчал. Продержался до того момента, как вошли в квартиру и закрыли за собой дверь. Тут уж его прорвало:
— Таня! — схватил меня за локоть и рывком развернул к себе, не позволив уйти.
— Я тебя внимательно слушаю, дорогой мой, самый верный муж на свете.
Его перекосило.
— Если ты это делаешь, чтобы мне отомстить, то это… это… глупо! А ты всегда была умной женщиной.
— Хорошая попытка, Глеб. Но нет. Дешевые манипуляции оставь для Ольги и ей подобных, — я аккуратно сняла с себя его руку. — И поменьше льсти себе. Не все мои действия крутятся вокруг тебя.
— Тогда что это, по-твоему, было, если не месть?
— Ммм… дай подумать… Может, попытка сделать себе приятное? Желание попробовать что-то новое, неизведанное. Я же все с тобой, да с тобой, а вокруг, оказывается, полно других мужчин. Возможно, я что-то упускаю, концентрируясь только на твоей персоне и твоем члене.
— Не смей, — прохрипел он.
— Что-что? Прости, я не расслышала, — приложив ладонь к уху, подалась вперед, — повтори пожалуйста. А то мне вдруг показалось, что человек, заделавший ребенка на стороне, пытается мне что-то запретить.
Прохоров достаточно прожил со мной, чтобы знать, когда я шучу, а когда предельно серьезна. И сейчас он прекрасно понимал, что шуток нет, что если я и правда решу это сделать – то сделаю, и никакие его слова, никакие моральные заморочки, традиции и обязательства меня не остановят.
— У тебя трое детей!
— Пффф, и что? Ты, когда на Ольгу полез, у тебя тоже трое детей было. Разве тебя это остановило?
— Это другое. Ты женщина. Ты должна…