Я топнула ногой и выругалась. Хотелось выть от злости и отчаяния – ну почему, почему все складывается именно так?! Судьба, если это знак, что мне не нужно ехать, то засунь его себе знаешь куда?
Я ткнула в зеленую кнопку, давай разрешение на поиск машины, двадцать семь минут не так много. Смотря с чем сравнивать. С минутой, за которую я сказала Тимуру те обидные слова? С целой ночью, когда он любил меня, нежно шепча на ухо, какая я чудесная и как ему повезло? С сорока годами жизни без него? Или с целой вечность на двоих, которая может не случиться, потому что сама дура виновата?
- Красотка, подвезти? – Окликнул грубоватый бас и, подняв лицо от экрана, я увидела Никиту.
- Сынок…
Снова застряли в горле. Вслед за Никитой из пассажирского окна вылезло довольное лицо Тамары:
- Мам, поехали Тимура возвращать.
- А банкет?
- Ненавижу Лепса и безалкогольное шампанское. Люблю хор донских казаков и самогоночку - зубоскалил сын.
- А мне так вообще не понравилось, - в тон ему ответила Тома, - не хочу я туда, и не заставляй.
- Не буду.
Я осторожно вытерла слезы. Господи, как же я могла забыть о самом главном? Помимо пижамы с корги и комплексов у меня было еще кое-что. Дети.
Мои любимые, мои прекрасные дети!
- Дыра какая-то, - сын скептически оглядывал двор, в котором мы припарковались.
Ничего особенного. Обычная хрущевка из категории «неблагополучных». Первое поколение прожило здесь до самой старости, второе упорхнуло в университеты или техникумы, а третье… а третье не появилось на свет. Иногда так бывает. Некому рожать, а те, кто с детьми не хотят переезжать на окраину города, в серые советские панельки, выбирая современные комплексы, где людей как пчел в улье.
А здесь все стоит и ветшает. Сначала с улицы пропадают голоса, затем зарастают бурьяном дорожки, покрывается ржавчиной металлическая горка в виде ракеты и сгибается в поклоне баскетбольное кольцо. На лавках больше не играют в шашки деды, а бабки не называют молодых соседок проститутками. Некого называть. Нет никого.
Дом опустевает и угасает вместе с последним ночником в окне.
- Тебе точно сюда? – с сомнением переспросил Никита.
- Здесь квартиры недорогие, а дома прочные, раньше строили так, как тебе и не снилось, - с обидой в голосе ответила я.
- Да ну, строили они… строители. Отсюда ж до твоей работы часа полтора при попутном ветре, как ты здесь жить собираешься?
Никита не догадывался как сильно обижают меня его слова. Потому что били они в самое яблочко.
И далеко, и серо, и соседи неприветливые и квартирка такая крохотная, что у некоторых собак конура больше. Но все это разбивалось об один единственный аргумент – здесь живет Тимур. И я могу сколько угодно обижать его, но другим это делать не дам.
- Где я собираюсь жить, сынок, тебя не касается. – Бросила я как можно равнодушнее. – Спасибо что привез. – И выйдя из машины, обернулась: - А в квартире у Тимура очень уютно, он обои поклеил и сделал все красиво.
- Да кто ж спорит? – Никита пожал плечами, и, посмотрев на прикорнувшую Тому, уточнил: - тебя я так понимаю не ждать?
Я покачала головой.
Не надо. Кто знает, как надолго затянется наш с Тимуром разговор? Может на час, может до утра, а может на всю жизнь, и мы умудримся прожить до того, когда дряхлыми стариками сядем на лавку, пускай даже такую как здесь, пускай даже эту самую, главное чтобы вместе. Он будет играть в шашки, а я кричать девушкам вслед раскатистое «Проститутка!».
Может же такое быть? Может?
Сердце тревожно билось, когда я поднималась по лестнице. Двенадцать ступеней, поворот направо, верхний замок с запавшей кнопкой.
Дверь оказалась открытой, и, толкнув ее, я попала в прошлое. Вот здесь я стояла в своем красном платье и угрожала Тимуру сексом. Он почему-то не испугался. А вон там, на крохотной кухне впервые спалила сырники, хотела удивить Тима завтраком, а вместо этого он оттирал сковородку содой, потому что все остальные средства закончились, а сковородка оказалась любимой, привезенной из Пятигорска. Ври новые золотые обои на стенах, почему-то холодные, здесь не топили. Сейчас они не казались мне ни страшными, ни безвкусными, а наоборот радовали милым узором. Все выглядело родным и знакомым. Все вызывало болезненный спазм в груди и ком в горле.
Я сглотнула и шагнула в комнату – единственном помещении, где горел свет. Тимур не спал.
- Я хочу попросить прощения, - начинать всегда страшно, поэтому я не дала себе время на подумать и с места нырнула в карьер.
Тим поднял вверх уставшее лицо и с недоверием посмотрел на меня.
- Ты не призрак?
- Я клиническая дура, но вполне реальная дура, можешь меня пощупать.
Сделала шаг вперед, протянула к Тимуру руку, но тот даже не коснулся моих пальцев. Вместо этого он отвернулся к шкафу, чтобы вывалить из полки все ее содержимое. Странный поступок. И разговор у нас странный. Нескладный какой-то.
- Тим, ты не посмотришь на меня? – мой голос дрогнул.
- Настя, я очень занят.
- Ага. Чем же?
- Собираю вещи.
