Я равнодушно пожал плечами и бросил:
- Посмотрим.
Ага, посмотрел уже. И билеты купил, и день забронировал и даже должен был сегодня щеголять перед Настей свеженькими прижившимися волосами, но эти турки перенесли дату приема, так что операция пройдет только в июне. Я досадливо поморщился. Мало того что пришлось выгляжу уродом, так еще и все угадали мои планы.
- Так куда вы едете, - я постарался перевести тему.
- Мама везет нас в Санкт-Петербург!
Тома подпрыгивала на носочках и выглядела как-то слишком счастливой. Давно я ее такой не видел. Или даже никогда.
Перевел взгляд на Никиту и констатировал, что тот тоже слишком уж лыбится. Правда, в его лице было больше ехидства чем радости.
- Угу. Белые ночи, Петергоф и прочие достопримечательности.
Стервец сделал ударение на слове «прочие» как будто оно могло что-то значить. Вот только я не понимал, что…
- Насть, поставишь цветы в вазу? И, может, чаю попьем?
Я уже открыл дверь на крохотную белую кухоньку, как Никита меня окликнул:
- У нас поезд через два часа, боюсь, падре, чай ты получишь только в виде заварки.
- Никитка, - Настя с нежностью посмотрела на сына, отчего я разозлился еще больше. Потому что на меня в этом доме так больше не смотрят. – Пожалуйста, спусти с Томой чемоданы вниз, и можете вызывать такси, я скоро к вам присоединюсь.
Я сидел на кухне и ждал, пока дети выйдут из квартиры. После жуткой канонады разных звуков: смеха, стонов, застегивающейся на сумке молнии, стука колесиков о порог и нового приступа хохота стало тихо. Как в морге. Или как у меня дома. В моем новом жилище никто больше не смеялся.
Эта тишина заставляла меня нервничать. Я встал, налил себе теплый чай, ждать пока вскипит чайник не было времени, с силой размешал в стакане сахар, тот никак не желал растворяться и одним глотком выпил сладкую бурду. Она меня ни хрена не успокоила.
Открыл ящик и принялся искать там вазу, чтобы поставить дурацкие цветы. Все здесь было новым. Не таким как я привык и стояло не там где надо!
- Кеш, - окликнула меня Настя, - забери цветы с собой. Ты найдешь, кому их подарить, а тут они завянут в одиночестве.
- Ты что, навсегда уезжаешь? – С вызовом спросил я, и замер, боясь услышать ответ.
Настя молчала.
- На неделю, - наконец сказала она. – На все майские и один день в счет отпуска.
Воздух со свистом вырвался из легких. Кажется все время, пока Настя думала над ответом, я не дышал. Нервничал.
- Хочешь, я поеду с вами? – Пришлось вытереть ладони о брюки, так сильно потели у меня руки. Глупо, очень глупо! Но я ничего не мог с собой поделать.
Настя внимательно посмотрела на меня:
- Знаешь, тебе даже идет лысина. Гораздо лучше, чем раньше, может так оставишь?
- Я могу поехать с вами, - с нажимом повторил я свой вопрос. Несколько секунд мы молчали, изучая друг друга. Я смотрел на Настю как в первый раз и не понимал, почему не видел ничего этого раньше. Нормальная же баба! Почти даже в моем вкусе, немного поправить, чуть изменить и вообще хорошо!
- Поздно, Кеша, - отозвалась она, и все внутри меня оборвалось. Так говорят, когда уже все решили. И нет смысла что-то на это отвечать. Но как не хотелось сдаваться.
Я прокашлялся:
- Не поздно, сейчас быстро папе напишу, предупрежу, что взял отпуск и поедем.
Настя почему-то рассмеялась.
- Папе?
- Ну, я же на него работаю. Я не могу просто так его бросить.
- Да-да, точно, я совсем забыла. – Она еще раз взяла в руки букет гвоздик и покрутила их перед собой, рассматривая вырезанные как по линейке лепестки. Я видел, что цветы ей нравятся, но почему тогда она не хочет их забрать?!
- Так я…
- Нет, - обрезала Настя. Букет лег обратно на стол и больше она к нему не прикасалась. – Нет, Савранский, с нами ехать нельзя. Это мой день рождения и я хочу провести его так. В Питере, с детьми?
- Только с детьми?
- А это уже не твое дело, - ее лицо загорелось и вспыхнуло как маленький огонек. Щеки заалели ярко красным, а глаза стали злыми.
- Ладно, - я отступил, - давай тогда до вокзала подкину.
- Никита вызвал такси, - резко оборвала она. – Так что тебе пора, Савранский. Спасибо, что пришел, но в следующий раз, предупреждай заранее. Ты очень занятой человек, не хочу, тратить твое время напрасно.
Я досадливо поморщился. Меня сливали и с этим ничего не поделать. Настя вернулась в коридор, надела какие-то кроссовки, подхватила рюкзак и посмотрела на меня так, будто я тут никто.
А я никто и есть. Бывший муж – объелся груш.
- Цветы… - прошипел я, закипая от злости.
- Красивые, - кивнула Настя. – Уверена, ты найдешь, кому их подарить. Пошли, Кеша, я ненавижу опаздывать.
Дальше я как в каком-то кино видел, как моя семья, счастливая, радостная, но неполноценная, потому что там не было меня, садится в такси. Мне машут рукой, что-то кричат на прощание и кажется, что прощаются навсегда.
Я с минуту смотрел вслед удаляющейся желтой машине, пока та не скрылась за поворотом. Чувство, будто водитель дурацкого такси увез с собой что-то очень важное.
