Весь следующий день я готовилась к приходу Тима. Мыла дом, выкидывала из шкафов и коробок лишнее, даже избавилась от посуды, которую нам дарили и которой я никогда не пользовалась. Под бодрую музыку и солнце, наконец проснувшееся после спячки, я могла убирать весь день. Уже сбилась, сколько коробок с мусором перевезла к свалке. Здесь было все: одежда, книги, косметика, какие-то сувениры из поездок, которые собрали больше пыли, чем приятных воспоминаний. С особым удовольствием, я кинула в бак рамку с фото. Я и Женечка у меня в кабинете. Она как любимая дочь, обнимает меня и радостно смотрит прямо в камеру телефона. Кажется, фотографировал нас Савранский. Снимку не больше полугода, но как хорошо он состарился. Я снова улыбнулась, вспоминая, какой секрет храню от своего мужа. От него и для него. Ну ничего, милый, моя месть как яд, должна быть выдержанной, настоявшейся. Не только за эту измену. Вообще не за нее. А за то, какой стала, благодаря тебе, за все плохие слова, за все равнодушные взгляды, за все ночные смены и часы ожиданий, когда у тебя, наконец, появится время для нас.
Закончив, я встала на носочки и заглянула в мусорный жбан. Наше фото упало лицом вверх, и теперь Женечка смотрела на меня снизу, окруженная банановой кожурой, консервами и детскими подгузниками.
Идеальная компания для такого мусора как она сама.
Я вытерла ладони о рабочие штаны и наконец успокоилась.
Уже в обед мой дом стал не просто выглядеть иначе, он стал иначе пахнуть. Как-то беззаботно и радостно. Кинув на часы взгляд, я сайгаком поскакала в душ, чтобы подготовиться к приходу своего гостя. Тимура ждала чистая, довольная женщина и клубника с шампанским. Раньше я бы принялась стругать салаты и жарить мясо, чтобы накормить мужика, сейчас же скинула лысому сообщение:
« Я ничего не ела, если ты тоже голоден, можем заказать что-то».
И все. Осталось изловчиться, чтобы завязать на себе корсет и можно сказать, что к оргии я готова.
- Ты такая красивая, - прошептал Тимур, - я… мы куда-то идем?
- Ага, на оргию, - радостно кивнула я, наслаждаясь тем, какой фурор произвожу на лысого.
На бледном лице блеснули два черных огня – это он буравил меня взглядом.
- Прям сразу? Без прелюдии?
- Смотря что ты подразумеваешь под прелюдией, - я игриво потерлась боком о его пах, но почувствовала, как меня отодвигают в сторону. – Эй, ты чего?!
- Это ты чего?! Я думал, мы будем обниматься там, фильмы смотреть, вспоминать случаи из детства. А на меня напала картинка из Плейбоя.
- Ну, прям таки из Плейбоя, - зарделась я.
- Ага. С обложки. Насть, я немного робею.
- В смысле? Ты же… мужик?
- Не поверишь, мы мужики тоже можем стесняться, переживать, плакать. Мужик это не обезьяна с набором функций и членом вместо мозга. И кстати, если ты про это, мало кто из нас хочет трахаться двадцать четыре на семь.
- Ладно, а чего тогда вы хотите?
Тимур оглянулся по сторонам и как-то очень по-домашнему произнес.
- Жрать. С утра ничего не ел, а понервничал из-за этого свидания так, что… короче есть хочу, капец!
За всеми этими ритуалами красоты я и правда забыла, что у нас тут парный танец, а не мой моноспектакль. Я так сильно хотела удивить Тимура, что вообще забыла о нем, его мыслях и чувствах.
И правда, она же суровый, лысый мужик. Какие там переживания?
Однако, судя по напряженной позе, испарине на лбу и белому как простыня лицу, Тимур волновался. И был голоден. А из еды у меня только клубника и сливки, чтобы похабно слизывать их друг с друга как в похабных фильмах. Вряд ли это насытит моего спортсмена.
- Ладно, - кивнула я, - проходи, сейчас сварю тебе пельмени, у меня в морозилке лежат.
- В таком виде?
Опустила взгляд на халатик и корсет и согласно кивнула:
- Ты прав, сейчас переоденусь в пижаму и пельмени. Ты же их ешь?
- Нет.
- В смысле?
- В смысле, ты не будешь снимать эти красивые штучки и не будешь готовить в таком виде. Сегодня для тебя готовлю я. А ты… - Он подхватил меня на руки, легко, будто я ничего не весила. Я ногами обхватила Тима за спину и прижалась к его груди. Сердце моего мужчины билось ровно, неспешно. Сам он тоже никуда не спешил.
- А я?
- Будешь красивая сидеть и меня радовать.
Он усадил меня на стол, рядом с раковиной, а сам потянулся к сковородке. Так просто, так естественно, будто всегда делал это…
Вслед за мясом Тимур достал из холодильника овощи: листья салата, один грустный огурец и редьку, которую я купила только из-за привлекательной цены, но так и не придумала, как ее готовить.
- Не густо.
- Зато есть клубника. И сливки. Но ты же таким не наешься, так что оставим на десерт.
- На десерт у меня ты, - и меня обдали таким горячим взглядом, что даже столешница подо мной накалилась.
Я заерзала. То ли от нетерпения, то ли от волнения, то ли от всего сразу.
- Девочка, если ты будешь так двигать попой, - припечатал Тимур, - то к десерту мы перейдем раньше чем хотелось.
- Не надо.
