- Мама, - тонкие ручки обвили мою шею, влажный и холодный как у песеля нос уткнулся мне в плечо и с шумом задышал. В каждом вздохе слышны невыплаканные слезы. С хрипом, со свистом, с затаенным, но таким важным «нельзя».
Поплачь, малышка. Теперь можно. Теперь все можно.
- Я думала, тебя выпишут только к вечеру, - улыбнувшись, я убрала слипшуюся прядь с лица дочери. Голову ей ожидаемо никто не мыл, а сама она вряд ли справилась с холодной неуютной душевой и этими безграничными очередями желающих помыться. Я работала в больнице, знаю, как все это выглядит со стороны.
- Анализы в пределах нормы, так чего зря казенные щи хлебать?
Это была не ее фраза. Савранского. То не девятилетней девочки, которая замерла у меня в объятиях и не могла отогреться за все эти дни арктического холода рядом с любимым папой.
- Все хорошо?
Не успела Тома ответить, как в разговор вклинилась… Господи, да как же ее там зовут?! Хоть бы бейджик носили, ей Богу!
- Не думаю, что все хорошо, Анастасия Борисовна. Нам с вами нужно поговорить об эмоциональном состоянии Тамары и придумать, как мы, взрослые, можем ей помочь. Скажите, как вы относитесь к идее посетить психолога?
- А как я должна относиться к подобной идее, высказанной в присутствии моей дочери, да еще и таким обвинительным тоном? – Я опустила взгляд на Тому: - Котька, подождешь меня в машине? Я прямо перед входом припарковалась.
- Перед входом вообще-то нельзя, - послышался занудный голос сбоку.
- Мне можно.
Вся ситуация начинала бесить до зубовного скрежета. Как бы после школы не пришлось мчаться в стоматологию, чтобы восьмерки нарастить - так сильно я сжимала челюсть.
Учительница мне не нравилась. Но еще меньше мне нравилась Томка. Маленькая и напуганная, она пиявкой приклеилась к ноге и мотала головой, мол, не уйдет, не подождет, и вообще, она здесь просто ветошь, лежит в углу, никого не трогает. И ее не трогайте, пожалуйста.
Господи, это что ж с ней любимый папочка сделал? Ну, ничего, крошка. Иногда взрослеть приходится вот так, летя с обрыва без страховки. Страшно, понимаю. Зато потом будет не так больно как мне. За древностью лет розовые очки почти срослись с моим лицом, так что теперь приходится сдирать их с кожей.
Тонкая ручка скользнула в мою ладонь и обхватила меня изо всех своих детских сил.
- Видимо, Тамара хочет остаться. Это справедливо, раз уж мы будем говорить о ней.
- Ваше право, - натянуто улыбнулась учительница. – Понимаете, это не первое мое классное руководство и я очень чутко вижу любые перемены, как в атмосфере класса, так и отдельно в каждом ее ученики.
- Это очень нужный навык, - без тени иронии кивнула я. Возможно, зря я гоню на тетку, нормальная она. Заботится о детях, переживает. Позвонила мне, в конце концов. Если бы она еще и имя свое назвала, цены бы ей не было.
- Марина Алексеевна, со мной все хорошо, - пискнула дочь, а я чуть не подпрыгнула на месте. Ну конечно, Алексеевна! Ай да Томка, ай да умничка! Уверена, она это не просто сказала, а помогла маме не выглядеть такой дурой.
- Марина Алексеевна, я уверена, мы решим проблему дома, своими силами.
- С нашей девочкой происходит что-то не то, - грустно констатировала учительница, - последний месяц ее как подменили. Не улыбается, не играет на переменах, даже петь перестала.
Машинально я погладила пальцем Томину ладошку, та отозвалась такой же лаской в ответ. Присутствие дочери успокаивало, хорошо что она осталась здесь, со мной. Плохо, что ушла изначально. Ну, ничего, мы это исправим.
- Мы разберемся.
- Конечно… конечно… Но сначала нужно найти причины таких перемен. Может быть, Тарара влюбилась?
Вот уж вряд ли.
- Или стала жертвой насмешек одноклассников. Дети бывают очень злыми.
А бывают боевыми и в случае чего, лупят с вертушки обидчику прямо в жбан. Этому приему Тому Никитка научил. И моя девочка точно не станет мазать сопли по щекам, пока ее буллят одноклассники.
- Или входит в гормональную перестройку.
- И с этим тоже надо к психологу?
Марина Алексеевна осаживает меня строгим менторским взглядом поверх очков, отчего я тотчас замолкаю. Тома понимающе вздыхает, мол, лучше б ты мама и дальше кивала молча.
- Я не договорила. Возможно, девочка переживает сильнейший стресс. Развод родителей, - она сделала паузу, на которую не купилась ни я, ни Тома, - или болезнь кого-то из членов семьи? Может даже смерть?
Поняв, что Томкина классная от меня не отстанет, я просто ткнула в последнее, что осело в голове.
- Вы очень проницательны. У нас и правда болеет близкий член семьи.
- Господи, как жаль! – Алексеевна сложила ладони вместе и участливо спросила: - Надеюсь, это не Аркадий Давидович?
И я надеюсь. Но эта сволочь такая живучая, что его даже насморк не берет.
- Нет, что вы. Его отец. Любимый дедушка Тамарочки.
