— Блядь… Наташ… — цедит сквозь стиснутые зубы. — Девочка моя охуенная!
Вдоль позвоночника проходит молния, тут же следом вторая. Я на грани и, кажется, вот-вот потеряю контроль. Рома тянет меня на себя, целует, толкая нас к совместному финишу.
— Я все, Ром… все!..
Кусаемся губами, сплетаем языки, и ровно за секунду до взрыва я слышу тот самый щелчок — соединение наших магнитных кулонов в целое сердце. Одно общее на двоих сердце.
Разлетаемся на электрические заряды, создавая мощнейшее по своей силе магнитное поле. Я кричу, Рома пьет мои крики, возвращая часть своей энергии в виде заполняющей мое лоно спермы.
Обессиленно падаю и кончиками пальцев ласкаю колючие щеки. Любить гения непросто, но я справляюсь. С того самого дня, как я покинула стены детского дома, мы не расставались. Я всегда была рядом. В моменты отчаяния вдохновляла, сегодня же разделяю его успех.
«Вечер у Гарика». Подумать только!..
О Роме так восторженно говорили, так одобрительно смотрели… Я, зная, сколько мы прошли ради этого, разревелась у монитора.
— Не уходи… — прошу в полудреме, когда он осторожно начинает вылезать из-под меня.
— Спи. Перезвонить надо. Люди поздравить хотят. Это тоже часть работы.
— Недолго, ага?..
— Спи, Гайка. — Легкий поцелуй в лоб, заботливо наброшенное одеяло. — Я скоро вернусь.
Я не люблю без него засыпать, поэтому, тихонечко лежа в комнате с неплотно прикрытой дверью, слушаю, как он говорит по телефону, смеется, обсуждая моменты из сегодняшнего интервью. Его душа ликует, не может остановиться, я все понимаю. Потом Рома записывает и отправляет кому-то несколько голосовых сообщений, прослушивает громкие ответы и, кажется, общается с Арчи по видеосвязи.
Борюсь со сном, понимая, что проигрываю, и не замечаю, в какой именно момент реальность меняет полюса. Я все так же слышу голос Ромы, который почему-то становится все ниже и глуше. Отдаляется. Его смех, от которого идет мороз по коже, незнакомые женские голоса.
Становится страшно и дико холодно. Будто к льдине спиной примерзаю.
— Ром!.. — зову беззвучно. — Рома!..
Голоса нет, он меня не слышит. И тогда я срываюсь с места и бегу на его поиски.
— Рома!!!
Темно. Ужас сковывает мои движения, но я упрямо продолжаю переставлять непослушные ноги.
— Рома!..
Он стоит спиной ко мне, с прижатым к уху телефоном. Смеется, активно жестикулируя рукой, и меня не видит. Я бегу, а он становится все дальше. Запинаюсь, раня голые ступни об острые льдины. Протягиваю к нему руки, но вдруг вижу, как лед между нами идет трещиной, образуя огромный, заполненный черной водой, провал.
А Рома ничего не замечает. Со смехом откидывает волосы со лба и уходит в темноту.
Солнечные блики, отражающиеся от тонированных стекол башни «Федерация» в Сити, слепят и раздражают слизистую глаза. Опускаю на нос солнечные очки и, озираясь по сторонам, перехожу дорогу.
Картонная подставка с четырьмя стаканчиками горячего кофе оттягивает руку и неприятно сковывает плечо, а зажатая подмышкой пластиковая папка цепляется острым краем за ткань джинсовой куртки, и так и норовит выскользнуть на асфальт.
Лифт бесшумно доставляет меня на тридцать второй этаж, открывает двери и выпускает в залитый светом холл, перетекающий в сужающийся, длинный коридор.
По мере приближения я слышу, как из арендованной квартиры, которую Рома называет штабом, доносится гул возбужденных голосов и музыка.
— Привет, — бросаю в толпу.
Ответом служат пара незаинтересованных взглядов и столько же сухих кивков.
Вынимаю стаканчик кофе и ставлю на стол. Рома, закинув щиколотку одной ноги на колено другой, погружен в просмотр очевидно чего-то очень интересного. Стоящий за его спиной Арчи тоже.
— А мне? — требовательно спрашивает продюсер.
Вскинув взгляд, Березовский наконец-то меня замечает и жестких губ касается еле заметная улыбка.
— Тебе без кофеина, — сообщаю Роме.
— Мне шестьдесят лет и у меня плохая кардиограмма?
Арчи с сарказмом хмыкает.
— Нет, и можешь сказать мне за это «спасибо».
— Ну спасибо, — Рома отпивает, морщится и отставляет стаканчик подальше. — А нормальный кофе есть?
— Для Арчи — есть, — протягиваю продюсеру. — Капучино.
— Во второй половине дня пить капучино дурной тон, — раздается сзади женский голос.
Обернувшись, здороваюсь с нашим пиар-менеджером Анастасией.
— Опять не угодила, — бормочу под нос, выставляя остальные стаканчики из картона и обращаясь к присутствующим. — Угощайтесь.
Рома берет один из них, срывает крышку и, блаженно закатив глаза, выпивает сразу весь, а затем снимает с паузы видеоролик, и комната вновь заполняется звуком попсовой музыки.
— Вай, какая девочка, — говорит Арчи. — Ну ме-е-ед!
— Думаешь? — спрашивает Рома. — Ей так конкретно медведь по ушам потоптался.
— Ты ее не в консерваторию на работу приглашаешь.
— Тоже верно. Жопа — огонь!
Обхожу стол и пытаюсь заглянуть в экран телефона, касаясь затылка Ромы кончиками пальцев. Он отводит голову в сторону, и я вижу рыжеволосую девушку, плавно покачивающую бедрами.
— А кто это?
— Ильяна. Слышала о такой? — интересуется Арчи.
— Не-а. Не слышала. Но вокал — это не ее сильная сторона.
