— Настоящий мужик должен быть в состоянии содержать свою женщину. Вот это нормально. — припечатывает Березовский.
— Ну, Ро-о-ом...
Он протягивает руку, обхватывает мое запястье и тянет меня на себя. Я и сориентироваться не успеваю, как оказываюсь лежащей на нем. Прижимаюсь губами к горячей коже груди и покрываю ее серией быстрых поцелуев. Березовский, собрав мои волосы в кулак, смотрит сверху вниз тяжелым взглядом.
— Я хочу быть фотографом!.. — лепечу, потираясь о него всем телом, — Очень-очень хочу!
— Это ревность, Гайка... Я не хочу делить тебя ни с кем, кроме наших детей.
— Но ведь их пока нет.
Кружа глазами по моему лицу, согласно кивает и накрывает мою ягодицу ладонью. Щипает и пробирается пальцами под ткань бикини. Я хохочу и в ответ щекочу его бока.
Мгновенно отпустив все разногласия, мы дурачимся как дети, а затем ныряем в море прямо с палубы яхты. Купаемся почти час, пока с берега не доставляют шикарный ужин.
Когда темнеет и город вспыхивает огнями, мы с Ромой наблюдаем за потрясающим воображение шоу дронов. Прямо над заливом в темном небе появляется сверкающая тройка лошадей, которая, сделав круг в воздухе, вдруг трансформируется в летящего дракона, а тот в свою очередь — в стаю белых журавлей.
Забыв про фотоаппарат, я плачу от восторга. Мое лицо мокрое от слез, а сердце стучит быстро-быстро.
— Наташ... иди сюда, — зовет Рома, привлекая к себе.
— Это космос, Ром... Я в жизни ничего более фантастического не видела! Это прекрасно!
— Все для тебя, Гайка, — бормочет на ухо, — мы с тобой весь мир объедем. Я тебе столько всего покажу!
Уже ближе к ночи яхта пришвартовывается к причалу, и мы возвращаемся в отель. Я, борясь со сном, жмусь к Березовскому и мечтаю поскорее оказаться с ним под одним одеялом.
— Устала? — спрашивает с улыбкой, ведя меня за руку к нашему номеру.
— Угу... хочу в душ и спать.
— Сейчас все будет, — посмеивается, открывая дверь и заводя меня внутрь.
В глаза ударяет яркий свет, а сон как рукой снимает.
На диване нашей гостиной сидит Арчи. Закинув ногу на ногу, пьет газировку прямо из бутылки.
— Привет, Березовские! Как отдохнули?
— Ты здесь откуда? — спрашивает Рома, не скрывая раздражения.
— Давай, собирайся. Я тебя второй час жду. У нас важная встреча.
Мое прекрасное настроение идет трещинами и осыпается к ногам битым стеклом.
— Что он делает в нашем номере, Ром? — шиплю на мужа, когда мы наконец-то после недолгого разговора с продюсером оказываемся в спальне.
Здесь прохладно от работающего вовсю кондиционера.
Я сразу закутываюсь в белоснежный халат, а Рома стягивает футболку и небрежно скидывает ее на пол. Это раздражает больше чем обычно. Как же он привык к тому, что Наташа все уберет и слова лишнего не скажет?
А я устала молчать.
— Не кипятись, малыш, — распаляя меня еще больше, потирает свои покрасневшие плечи и морщится.
— Я не кипячусь, блин, — всплескиваю руками. — Я уже вскипела, Ром, если ты не заметил. Что этот армянин делает в нашем с тобой номере?
— Видимо, он договорился с горничной. Хрен разберешь. Я скажу ему, чтобы больше так не делал, и конфликт будет исчерпан. Окей?
— Уж, пожалуйста, — закатываю глаза. — Это наш номер, здесь хранятся мои вещи. Почему, черт возьми, все нарушают наши личные границы?
— Ты считаешь, Арчи может что-то украсть? — ухмыляется Березовский. — Преувеличиваешь, Гайка.
Я в бешенстве. Убила бы, ей-богу!..
Исподлобья наблюдая, как он уверенно откидывает купальные шорты в сторону. Снова на пол, конечно же. Раздражает.
Рома проходит в душ. Я иду за ним. Рвущийся из квадратной лейки активный поток воды приглушает трескающиеся в моей голове мысли. Крупные прозрачные струи плавно стекают по широкой спине, узкой пояснице, крепким ягодицам. Ванная комната заполняется ароматом геля для душа и горячим паром.
— Может, присоединишься? — обернувшись, подмигивает Рома.
— Вот еще, — фыркаю. — Арчи своего позови.
— Вот же зараза…
— Сам такой.
Усевшись на тумбу, покачиваю ногами. Жду своей очереди, чтобы помыться, потому что идти во второй санузел, располагающийся в зоне гостиной, как и встречаться с продюсером, нет никакого желания.
Мы две недели должны были быть только одни.
Бессилие накрывает.
Отчаяние.
Березовский дергает кран, проводит ладонями по волосам, чтобы прогнать с них лишнюю воду, делает несколько шагов и тянется к полке с полотенцами, намеренно прислоняясь ко мне всем телом.
Отворачиваю лицо, всем видом показывая свое недовольство.
— Ну, что ты, любимая? — вздыхает он трудно и трется носом о мою шею, распуская по коже стаи мурашек. — Я точно так же, как и ты, не знал, что Арчи припрется. Не вели казнить, вели помиловать, жена.
Всхлипываю от обиды, но все же смягчаюсь. Правда ведь, не знал. Рома тоже не любит, когда в его личное пространство вторгаются. Он такой, мой гений. Часто ведет себя обособленно даже со мной.
— Меня он бесит, — обнимаю мокрые плечи и поглаживаю твердые мышцы на спине.
— И меня бывает.
Рома коротко, немного агрессивно целует мои губы и снова серьезно смотрит в глаза.
— Верь мне, Наташ.
— Я верю. Почему он так рано прилетел?
