В своих романах я часто писала о любви и измене, но никогда не думала, что это случится со мной и.. растерялась.
Но беру шариковую ручку и дополняю записку мужа от себя: "Бог простит. А я ухожу. Не ищи меня. Арише расскажу сама, как и подам на развод. Прощай, Шестаков!"
Собираю сумку с одеждой. Минимум вещей, максимум решимости. Творчество и ноутбук с зарядным устройством и телефон уже упаковала заранее. Конечно, многое приходится оставить из-за съемного жилья. Но больше здесь не останусь.
Пусть живет, как хочет. Пусть ищет утешение в объятиях другой. Я же найду свое. Пусть не сейчас, пусть со временем, но найду. И плевать, что сердце болит. Заживет. Обязательно заживет...
Звоню риелтору, чтобы ускорить процесс оформления документов на съемную квартиру. Мне нужно как можно быстрее покинуть этот дом, где каждый уголок напоминает о счастливых моментах, которые теперь кажутся лишь иллюзией.
Вызываю такси и в последний раз окидываю взглядом квартиру.
В горле застревает ком, но я глотаю его, вместе с остатками жалости к себе. Впереди – неизвестность, но она манит своей свободой. Свободой от лжи, предательства и боли. Свободой быть собой.
Держусь. Нельзя раскисать. Сейчас главное – действовать. Захлопываю дверь, и замок щелкает, отрезая меня от прошлого.
Спускаюсь по лестнице, волоча за собой тяжелый чемодан, обвешенная сумками, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не зацепиться взглядом за что-то, что могло бы меня сломить.
Такси подъезжает быстро. Складываю сумки в багажник, сажусь на заднее сиденье и отворачиваюсь к окну.
Дождь начинает барабанить по стеклу, словно оплакивая мою прошлую жизнь. Смотрю на мелькающие огни города и думаю о будущем. О том, что напишу книгу, которая станет бестселлером. О том, что встречу человека, который полюбит меня настоящую...
Квартира, которую я сняла, оказывается небольшой, но уютной. Запах свежей краски и чистоты приятно щекочет нос. Распаковываю вещи, ставлю ноутбук на стол и включаю его. На экране появляется чистый лист. Начинаю писать. Писать о своей боли, о своей надежде, о своей новой жизни. Слова льются сами собой, словно поток, прорвавший плотину.
Я привыкла доверять бумаге, буквам. Как-то так сложилось, что подруг нет, выговориться некому за чашкой кофе или бутылочкой вина.
А за окном уже вечереет. Но несмотря ни на что, это кажется началом чего-то нового. Началом моей настоящей жизни.
Отвлекаюсь, словно пробудившись от жуткого сна, на звонок мобильного телефона. Неужели, муж? Вернулся домой, а в квартире непривычно пусто. Но нет...
Смотрю на экран, и сердце ускоряет ритм, а на лице улыбка...
Дочь – это лучшее, что со мной случилось в совместной жизни с Шестаковым.
Аришка... Моя девочка любимая...
— Доченька, — выдыхаю в трубку и не прячу улыбку.
Пусть и не увидит, но почувствует. Обязательно почувствует.
Так получилось, что между мной и дочерью установилась невидимая связь такой силы, что просто дух захватывает. И не потому, что кровь одна, нет. Мы душевно близки с Аришей. Всегда.
– Как дела, мам? – ее голос звучит мелодично и тепло, словно летний ветерок.
– Все хорошо, солнышко. Соскучилась, – отвечаю искренне. И это чистая правда.
Мы можем часами болтать ни о чем. Ариша умело наполняет мою жизнь смыслом, дарит радость. Даже на расстоянии...
Поступление в столичный университет не стало преградой в нашем с ней общение. Каждый день переписываемся, созваниваемся, делимся секретами, смеемся над пустяками.
Аришка так и говорит: "Моя подруга – это мама!" Даже в школе девчонки ей завидовали, а я гордилась и берегла наши доверительные отношения.
— Чем занимаешься, мам?
– Да вот, сижу, работаю немного. Ты как там, моя студентка? Учеба не наскучила? – спрашиваю, зная, что ответ будет отрицательным. Аришка всегда любила учиться, впитывала знания, как губка.
– Да ну что ты, мам! Наоборот, интересно! Предметы новые, люди… столько всего нового вокруг! – в ее голосе слышится неприкрытая радость. И я ликую вместе с ней, зная, что она нашла свое место.
– Это здорово, доченька. Главное, не забывай про себя, отдыхай тоже. И звони чаще, ладно? А то я тут совсем заскучала без тебя, – с легкой грустью говорю я.
– Обязательно, мам. Я люблю тебя, – отвечает Ариша, и эти слова – словно бальзам на душу. — Мам...
— Что?
— Прости, если прозвучит грубо, но ты совсем не умеешь врать. Я ведь слышу по голосу, что не все хорошо, мам.
— Тебе показалось, Ариша.
— Вы поругались с папой? — спрашивает, а у меня холодок по спине.
Я судорожно сглатываю, пытаясь подобрать слова, чтобы не волновать дочь.
— Нет, что ты, милая. Все в порядке. Просто я немного устала, – говорю, надеясь, что мой голос звучит убедительно. Но Ариша не из тех, кого легко обмануть.