Но как бы я ни любил моих детей здесь, моя часть сердца осталась в Краснотонске. Перед отъездом пришлось сказать дочкам, что у папы проблемы на работе, и я смогу приехать только через два месяца. Когда Маша и Марина разревелись и стали обнимать по очереди за шею, мне хотелось плакать вместе с ними, сердце отчаянно хотело остаться здесь и не уезжать. Я обещал, что буду звонить им каждый вечер.
Когда уже подходил к подъезду, вдруг понял, что не знаю, чего ждать от Лиды. Мне не хотелось больше выслушивать от нее скандалы и претензии. И только надеялся, что она с порога не станет их закатывать.
С бешено колотящимся сердцем я открыл дверь, и не сразу понял, что происходит. В коридоре стояла Лида и улыбалась мне, как раньше. На ее руках была Полечка, а за подол ее домашнего платья держался Алешка и смотрел на меня.
Я услышал ее мягкий голос с нотками нежности, и даже ущипнул себя за щеку, не веря тому, что вижу и слышу:
— Мы скучали по тебе, Прохор, и очень ждали. Ужин готов.
Почувствовал, как таю, и подошел к ней. Осторожно погладил по щеке.
— Я тоже по тебе скучал и детям. Лида, ты ли это?
Понимал, что задаю глупый вопрос, но находился в шоковом состоянии. Не верил, что это моя жена.
— Я поняла, как была неправа, и хочу тебе все объяснить.
И тогда я ее поцеловал, а жена страстно ответила на поцелуй. Неужели у нас все будет налаживаться?
Взял на руки мою принцессу и поцеловал ее в макушку. Как я скучал по моей дочке. Передал ее жене и подхватил сына. Засмеялся и обнял его.
— Привет, богатырь. Скучал по тебе. Папа теперь долго не уедет.
Поймал удивленный взгляд жены, но сказал, что все расскажу потом. Это был самый лучший семейный ужин. Жена была улыбчива и обходительна. Заботилась обо мне, и я чувствовал, как сердце счастливо бьется, а на лице появляется широкая улыбка. Я готов был все забыть и дать нашему браку еще один шанс.
Потом уложили детей спать и упоительно занимались любовью. Не стал говорить о проблемах в бизнесе. Сейчас возьмусь за дела и все налажу. Но сообщил, что в Краснотонск в ближайшие два месяца не поеду, но буду звонить дочкам каждый вечер.
Я услышал судорожный вздох жены и обеспокоенно спросил: что случилось? В темноте не было видно лица, и когда Лида сказала, что все в порядке, успокоился. Наконец-то она меня поняла.
Прохор
Я развернулся в офисном кресле и стал смотреть на огни вечернего города. Там кипела жизнь, а в моем сердце бушевала вьюга. Если бы я не боялся испугать сотрудников, которые могли еще задержаться на работе, то сейчас бы закричал во всю силу легких. С силой сжав подлокотники кресла до побелевших костяшек, сдерживая мой порыв, я закрыл глаза и тяжело вздохнул, погрузившись в воспоминания, которые кололи не хуже иголок.
Две недели мне хотелось сворачивать горы и налаживать бизнес, зная, что дома меня ждет любящая жена и дети. Лида встречала меня обворожительной улыбкой и одаривала заботой. Я был любим и любил. Летал от охватившей меня эйфории и думал: «Как мало нужно человеку для счастья». Мой рабочий день я проводил максимально плодотворно, чтобы бизнес окреп и хотел освобождать больше времени на семью. Мы развлекали детей, гуляли с ними по вечерам и потом укладывали спать.
Я продолжал звонить каждый вечер моим обожаемым крошкам, забывая о времени, и лишь мельком видел яростный взгляд жены. Но не придавал этому значения. Обнимая жену по ночам и снова целуя ее в белокурые волосы, я уже начал мечтать, как мы вырастим Алешку и Полечку, и вместе состаримся.
Но однажды все разлетелось, как кучка пепла. Жены надолго не хватило. Когда я пришел домой, меня снесло скандалом, как лист порывом ветра. И я все понял, Лида долго играла роль, и наконец-то не выдержала, обнажая давнюю сущность. Я ее никогда такой не видел. Ее глаза сверкали, ноздри раздувались, а когда она говорила, ее голос срывался на визг:
— Сколько я должна была родить тебе детей, чтобы не быть на втором месте? Мне надоело слушать твои воркования с дочками, Прохор. Сделай так, чтобы в доме было спокойно.
Это было так неожиданно, что я даже не сразу смог найти подходящие слова. Сердце учащенно билось и, казалось, сейчас выскочит из груди, заскрежетал зубами, и, окидывая тяжелым взглядом жену, процедил:
— Долго играла? Молодец, я тебе даже поверил, как дурак. Не переживай, завтра сделаю. Но последствия будут горькие. Как бы потом не пожалеть.
Лида окинула меня яростным взглядом и ушла к детям. На следующий день я снял квартиру в соседнем доме и уже две недели жил один. Хотелось выть от одиночества, не имея возможности поцеловать детей на ночь и укачать, если они проснутся. Не понимал жену и не знал, что с этим делать. Зачем она так долго играла? Что хотела этим сказать?
