Вика Царёва считала, что всё у неё в полном порядке. Хорошая работа, прекрасная семья, любящий муж. Пока случайно не обнаружила, что любящий муж любит, по всей видимости, не её, а совсем другую женщину. Вика сначала не хотела верить в худшее. Может быть, её благоверный действительно по ночам проводит инвентаризацию на складе в компании столь же ревностно трудолюбивой сослуживицы? Вечерняя слежка закончилась для Вики тем, что она стала свидетельницей не только мужниной измены, но и заказного убийства. Милиция и преступники пытаются найти незадачливую сыщицу с одинаковым рвением, хотя и с разными целями. И только один человек может помешать им: преподаватель математики Юрий Петрович, обманутый супруг любовницы её мужа.
В том, что на улице стоит сейчас сумасшедший шум, Вика не сомневалась. Всегда бывает шумно в разгар апреля, когда солнце припечет наконец-то всерьез. Тогда воробьи начинают верещать и драться, а весенняя жижа булькает, как суп, и мутными веерами плещет из-под колес машин. Обрызганные прохожие запоздало стирают с лиц холодные грязные капли и громко ругаются. И дети в эту пору становятся страшно крикливыми, и девушкам неудержимо хочется хохотать. К тому же именно в апреле всюду долбят асфальт и роют экскаваторами ямы в разных неожиданных местах. Весна!
Ни одна капля уличного шума или грязи не проникала за белоснежные переплеты окон фирмы “Грунд”. Весенним здесь был только свет. Продистиллированный сквозь ослепительно ясные стекла, он робко передвигался по потолку и стенам. Еще и постороннее облачко аромата парфюма “Сэ жю” тут витало. Облачко испустила Клавдия Сидорова, консультант по вопросам внутренней этики. Случилось это уже четверть часа назад, но стойкое облачко все еще отливало воображаемой лавандовой синевой и держалось неподвижно между столами Натальи Горенко и Виталия Ефимовича Савостина. Любопытная Наталья пыталась поймать облачко ноздрями, а вот Савостин отворачивался, морщился, ласкал ладонью живот под галстуком и прикрывал на вдохе глаза. Всем было ясно: беднягу донимает изжога. Изжога у Савостина могла взыграть как от “Сэ жю”, так и от намека Сидоровой на какую-то летучку, которая должна состояться сегодня. Или не сегодня. Или не состояться. Неведомое, неопределенное, таинственное терзало желудок Виталия Ефимовича сильнее всего.
Вика Царева работала в креативно-стратегическом отделе “Грунда” уже почти год. Место это ей освободила и советовала старая институтская подруга Любка Мюллер, выехавшая на прародину в Штутгарт. Место было завидное и высокооплачиваемое. “Грунд” процветал. Его шикарный офис напоминал голливудские декорации. Так и казалось, что из-за прозрачных перегородок и полупрозрачных полуперегородок вот-вот выглянет не какой-нибудь Савостин, а Майкл Дуглас. Или Николас Кейдж. Или Хен Бенсон (кажется, есть и такой?) А выгляни хоть Майкл, хоть Хен, Вика ничуть бы н растерялась. Во-первых, она прекрасно знала английский, на который переводила бумаги своего отдела (говорили, что для спуска во всемирную паутину, но точно никто ничего не знал). Во-вторых, она была прекрасна, любому Хену под стать — всегда со свежей стрижкой, с незаметным макияжем в бежевых тонах и в деловом костюме такой элегантной простоты, что на нем не нашлось места даже пуговицам. Прямая юбочка доходила точно до середины сухощавых коленок. И туфли на Вике были без единого гвоздя, то есть без всяких там пряжек, перемычек и ремешков. Ничего лишнего. Строгий стиль фирмы!
