Но что мне еще оставалось делать? Девочка напугана, потеряна. И ее нужно хоть как-то успокоить.
Но теперь я, действительно, опасаюсь, что могла дать Карине ложную надежду. Невозможно ведь знать наверняка, вылечат ли ее маму от зависимости, да и согласится ли она вообще лечиться.
А даже если гипотетически предположить, что у нее хватит силы воли и желания вести трезвый образ жизни, то это совсем не гарантирует того, что в дальнейшем она перестанет жестоко обращаться со своей дочерью.
Да, это самый сложный путь, гарантий на положительный исход нет совершенно. И, конечно, гораздо проще было бы лишить мать-алкоголичку родительских прав и пристроить ребенка в хорошую семью, или же доверить ее воспитание родному отцу.
Вот только для самой Карины будет гораздо лучше, если она сможет вернуться к здоровой и уравновешенной маме. И именно ради ее счастливого будущего стоит попытаться вернуть горе-мамашу к нормальной жизни.
Бесит, что я вообще об этом думаю и беспокоюсь. Это не моя зона ответственности. Мне должно быть вообще глубоко плевать!
Но я не могу абстрагироваться, не могу оставаться в стороне. Потому что до безумия волнуюсь за несчастную девочку, ставшей заложником всей этой ситуации, как и я сама.
- Карин, а у тебя же сегодня день рождения? - пытаюсь свернуть на другую тему и отвлечь девочку.
Она кивает в ответ и слабо улыбается.
- Тогда и выглядеть ты должна по-праздничному. Давай я постираю твою одежду, а ты пока помоешься. Ты ведь сможешь помыться сама?
Снова кивает.
- Отлично. Тогда идем в ванную.
Но только я успеваю это произнести, как звонит мой мобильный.
- Подожди меня. Я отвечу на звонок, и пойдем, - тараторю я и поднимаю трубку. - Слушаю.
- Екатерина Сергеевна, добрый день, - произносит девушка. - Вы записаны сегодня на УЗИ…
- Да-да, - перерываю ее. - Извините, не успела вам позвонить, но у меня возникли кое-какие трудности, и я не смогу сегодня прийти. Можно перенести на другой день.
- Да, конечно. Послезавтра в двенадцать тридцать вас устроит? - предлагает администратор клиники.
- Да, мне подходит, спасибо. Я приду обязательно.
- Хорошо, Екатерина Сергеевна. Всего вам доброго!
Откладываю телефон на стол и едва не скулю.
Какой-то кошмар. Как же все это невовремя! За что мне вообще все это?
Медленно выдыхаю, беру себя в руки и с натянутой улыбкой поворачиваюсь к Карине:
- Ну что, идем мыться?
Карина соскакивает со стула, подходит ко мне и нерешительно касается своей ладошкой моей руки. А меня от ее прикосновения будто током прошибает.
Перебарываю в себе желание отдернуть руку, которое мне диктует здравый рассудок, и осторожно стискиваю ее ладонь в своей. Завожу Карину в ванную комнату и открываю дверцы душевой.
- В фиолетовой бутылочке гель для тела, а в белой - шампунь, - поясняю я, снимая средства с полочки, потому что Карине туда не дотянуться.
Включаю теплую воду, чтобы прогрелась плитка в душевой, а затем открываю шкафчик и достаю оттуда новую мочалку.
- Одежду в стиральную машинку? - спрашивает Карина.
- Ага, - киваю, поворачиваясь к ней, и едва сдерживаю гримасу ужаса.
Карина закидывает грязные вещи в открытую стиралку, и теперь я вижу, что выглядит она еще хуже, чем мне представлялось до этого.
Просто кошмар. Истощенное тельце все покрыто синяками и ссадинами, живот к спине прилипает.
Колючий ком к горлу подступает, а от переживаний даже голова начинает кружиться.
- Давай, заходи в душ и мойся желтой мочалкой, - сдавленно отвечаю я, помогаю ребенку зайти в душевую и закрываю за ней дверцы.
Обессиленно опускаюсь на корточки, наливаю в стиралку гель и запускаю короткий режим с сушкой, чтобы Карина могла одеться побыстрее.
Достаю чистое полотенце и смотрю через прозрачные дверцы, как неумело она пытается вспенить шампунь на волосах.
- Давай я тебе помогу помыть голову, - произношу со вздохом, открывая дверцы. - А потом намажем волосы бальзамом, чтобы попытаться распутать колтуны.
- Только в ушки не лейте воду. Я очень боюсь оглохнуть, - с тревогой в глазах просит она.
- От воды невозможно оглохнуть, - терпеливо отвечаю я и намыливаю ее волосы. - Но если боишься, то просто заткни уши пальцами, и туда точно ничего не попадет.
Карина тут же затыкает уши, а я смываю ей голову и намыливаю снова, а затем густо наношу бальзам.
- Все, волосы готовы. Помой тело и лицо обязательно. А потом смоем бальзам с волос, и будешь выходить.
- Спасибо, - кивает она и берет мочалку.
Отхожу к стене, скрещиваю руки на груди и бесцельно смотрю в потолок, дожидаясь, когда Карина закончит с мытьем. Я и сама уже готова была ее помыть целиком, едва нашла в себе силы не делать этого.
Внутри меня по-прежнему борются две половины за право позаботиться о девочке, или отказаться от этого во имя собственной гордости и самолюбия. Но моя эгоистичная часть уже готова сдаться…
После купания Карина сидит на диване в гостиной, укутанная в полотенце, и мнет лапу своего игрушечного медведя. А я старательно и аккуратно расчесываю ее спутанные волосы, вооружившись расческой и спреем для волос.
