— За три года ты не смогла зачать наследника. Что ж, я принял меры, — Но я… — Не хочу ничего слышать, — Каэн делает небрежный жест, останавливая поток слов, готовых слететь с моих уст. — Выйди и закрой дверь, сквозняк, — властным голосом бросает дракон. Я чувствую только, как по щекам текут слезы. Этого не может быть, только не мой Каэн. Почему он так жесток со мной? Опускаю голову, чтобы не видеть обнаженных девиц, стоящих перед моим князем и иду к выходу, чувствуя, что если остановлюсь, больше не смогу сделать ни шага. — Анна! Я с надеждой поворачиваюсь и смотрю в его огненные глаза. — Приведи себя в порядок, сегодня старик устраивает ужин и хочет видеть всех князей с женами. Я покорно киваю и выхожу. Прикладываю руки в животу и шепчу: — Он не узнает о тебе.
Проснувшись, привычно трогаю постель. Холодная, Каэн, похоже, встал уже давно.
Кутаюсь в одеяло, вставать не хочется. Без моего князя мне всегда холодно, только он может согреть меня в объятиях своим драконьим теплом.
Досадливо вздыхаю. Все чаще я просыпаюсь, и рядом нет его.
Он снова не сказал мне, что уйдет рано.
Изо всех сил гоню непрошенные тревожные мысли.
Мне кажется, что Каэн холоден со мной в последнее время, но я не решаюсь заговорить с ним об этом, страшась вызвать его гнев.
С тревогой вспоминаю слова жреца, он все время твердит, что только соединение истинно любящих сердец способно подарить миру нового дракона
Но разве недостаточно метки истинности? Неужели этого мало?
Едва поднявшись и не надевая обуви, я иду в молельную комнату. Полированный камень холодит мои ноги, но я знаю, что так надо. Драконий бог не любит неженок.
Едва увидев меня, жрец встает с колен и приветствует меня молчаливым поклоном.
Он одет в неизменную серую рясу, контрастирующую с его темной кожей, и лицо его, покрытое шрамами от ожогов, кажется мне сегодня особенно суровым. Впрочем, веселым он тоже никогда не бывает. Служители драконьего бога всегда носят на себе печать отстраненности от мира.
Я бы наверное тоже не очень радовалась, если бы мое тело с детства закаляли огнем.
— Здравствуйте, Виктор, — тихонько говорю я и встаю на колени перед вечно горящим изображением первого дракона.
Каждый раз после молитвы глаза мои полны слез. Но драконий бог либо не видит их, либо они недостаточно солоны для него.
— Нужно надеяться, нужно верить, дракон милостив, — сухо говорит жрец, видя мои слезы.
А что еще он может сказать?
— Дракон милостив, но, похоже, его милости я пока не заслужила, — с горечью говорю я.
— В иные времена жены ждали своего часа и десять лет, и даже более, — спокойно молвит жрец.
— Как я узнаю, что беременна? — в тысячный раз спрашиваю я его.
Он вздыхает и произносит слова, как заученную формулу.
— Ты почувствуешь дым, почувствуешь жар и огонь, ты услышишь зов своего еще не родившегося отпрыска. Ты почувствуешь силу, которая не доступна простым смертным. Ты почувствуешь сердце дракона в себе.
Я вздыхаю и встаю с колен. Сколько раз я уже слышала эти слова и сколько раз тщетно прислушивалась к себе в поисках этого самого чувства. В итоге, всегда одно лишь разочарование…
Вернувшись в спальню, наконец позволяю себе одеться. Замерзшие пальцы не слушаются и застегивание пуговиц превращается в целое испытание. Я не люблю, чтобы слуги помогали мне одеваться, как другим высокородным дамам. Когда мне помогают одеваться другие, я чувствую себя беспомощным ребенком. Я точно уверена, что драконьему богу не нравятся такие жены, и он не дарует им детей.
И в тот момент, когда я подхожу к окну, чтобы взглянуть на величественный горный пейзаж, открывающийся из моей спальни, я чувствую это.
Я смотрю на свои руки, которые только что дрожали от холода, и ощущаю, как сквозь них проходит волна внутреннего тепла.
Прикасаюсь к животу и ощущаю, словно тонкая нить ярко горящего света пронизывает все мое тело. Она постепенно расширяется и множит свои ответвления. Это происходит стремительно, как лесной пожар, заполняя все мое тело.
Я мгновенно понимаю, что это такое.
Это не может быть ничем другим.
Свершилось! Наконец-то!
У моего князя будет наследник!
Я чувствую, теперь я чувствую его сердце, оно бьется ровно и уверенно внутри меня, с каждой секундой наполняя мое тело горячим светом.
Теперь я понимаю, о чем говорил Виктор, это нельзя спутать ни с чем.
Выбегаю из спальни и бегу по коридорам, открывая одну дверь за другой, чтобы как можно быстрее сообщить Каэну счастливую новость.
В кабинете его нет. В столовой тоже.
— Где князь? — спрашиваю я девочку, спешащую куда-то с подносом.
Она испуганно смотрит на меня и говорит:
— Кажется, он на втором этаже, в зале аудиенций, но туда не велено входить.
Я бегу на второй этаж, едва не сбивая с ног идущих по лестнице слуг. Мне все равно, что они подумают.
— Простите, но туда нельзя, — кричит мне кто-то вслед, но я не обращаю внимания.
— Каен! — зову я и распахиваю дверь зала для аудиенций, — ты не поверишь…
Я застываю на месте. Слова, которые я хотела сказать, застревают в горле.
Делаю несколько шагов и останавливаюсь, как подбитая птица.
Мой муж, князь Сандерс стоит ко мне спиной, а перед ним выстроены три обнаженные девицы, одну из которых он целует в губы. Взгляд мой замирает на тонких руках, одна из которых обвивает его широкую мускулистую спину, а другая погружается в его густые вьющиеся волосы.
Я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать от пронзившей меня боли.
— Анна, — раздраженно говорит Каэн, отрываясь от девицы, и поворачивается ко мне, — разве слуги не сказали тебе, что входить сюда запрещено?
— Каэн, я не понимаю. Кто они? — я пытаюсь говорить, но изо рта вырывается только сдавленный хрип.
Князь подходит ко мне, надевая халат, я мельком вижу свидетельство его возбуждения и всхлипываю.
