Он одаривает меня долгим злобным взглядом. В эту минуту, кажется, он размышляет, как стоит поступить. Наконец, он кивает.
— Так просто не выйдет, льдинка. Я теперь вижу, что смерти ты не боишься. Смерть это то, чего ты хочешь для себя. Но захочешь ли ты ее для другого? Для того, кого любишь всем сердцем? Для своего ненаглядного братца? — спрашивает Салемс и толкает меня в руки солдат.
— Ведите ее за мной, — бросает он, и быстрым шагом выходит из моих покоев.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Кармина влетает в комнату, которую мне выделили, совершенно неожиданно и с ее приходом, словно врывается порывистый ветер. Она тараторит без умолку, перемещаясь, как тигр в клетке. Ее платье развевается, подчеркивая ее стройный силуэт и одновременно скрывая его.
— Диди велел мне присмотреть за тобой, — говорит Кармина. Он теперь все время сидит с твоим мужем и совсем забыл про меня. И я скажу тебе прямо, что мне это не нравится. И ты мне тоже не нравишься, как и твои дружки оборванцы. До того, как вы явились сюда, все было хорошо.
— Прости, что потревожили тебя, — говорю я, повыше поднимая шарф и надевая капюшон. — И спасибо за гостеприимство.
— Когда вы уже уедете от нас?
— Как только Иос встанет на ноги, уж не сомневайся, — говорю я, чувствуя, что меня начинает охватывать раздражение от этой детской прямоты Кармины.
Наконец, она перестает хаотично перемещаться по комнате и застывает возле окна, словно мотылек, уставший хлопать крыльями.
— Чего ты кутаешся все время в эти тряпки? У тебя что, безобразно лицо? Ты болела оспой, или пустынной чумой?
Она брезгливо морщит носик и я вижу, как ее всю передергивает от отвращения.
Похоже, она сделала над собой огромное усилие, чтобы сейчас явиться ко мне. В некотором роде, я даже проникаюсь в эту минуту к ней каким-то чувством уважения.
Мне хочется сказать ей, что она права, и от пустынной чумы у меня отвалился нос, но я сдерживаюсь. Не хочется злить ее еще больше, а то, чего доброго, она уговорит Дерека вышвырнуть меня из дома.
— Не хочу оскорблять тебя, госпожа, видом своей простоты, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно покорнее.
— Ты странная... Имя у тебя есть?
— Мое имя Анна.
— Интересное имя, пустынники не дают таких имен.
— Откуда ты знаешь, какие имена дают пустынники?
Но она лишь отмахивается от моего вопроса, словно я сказала глупость.
— Ты знаешь, что от тебя воняет? — вдруг говорит она. — Диди предложил мне совсем глупую вещь, дать тебе мои наряды, чтобы ты могла снять с себя эти обноски. По своей воле я бы ничего тебе не дала, но его слово для меня закон. Так что пойдем, сначала организуем тебе ванну.
Она вдруг снова срывается с места и брезгливо берет меня за руку. Мне сложно представить, чего ей стоит этот жест.
— Да не бойся ты, — говорит она, — все будет хорошо. Девочки, которые работают у Диди мойщицами, делают такой массаж, что ты почувствуешь себя новорожденной.
В конце концов я поддаюсь и иду за ней. Мои нити говорят мне, что Кармина, по крайней мере, ничего не скрывает в данную минуту.
Я, привычным движением дотягиваюсь нитями до Иоса, прислушиваюсь к его сердцебиению. Похоже он спит. Все время, что мы здесь, эти несколько дней, он только спал и ел, а брат не отходил от него ни на шаг, не разрешая больше никому присутствовать в комнате Иоса, кроме доктора. И даже мне он позволял взглянуть на него лишь раз в день и то на пять минут. Никакие просьбы и уговоры не работали.
— У нас, в отличие от ваших варварских обычаев, принято мыться на столичный манер, Диди тратит целое состояние на воду для купания.
В полумраке купальни, отделанной черным мрамором, нас уже ожидают сосредоточенного вида низкорослые женщины.
— Моим условием было, что он наймет самых страшненьких, — говорит Кармина, — а то, сама знаешь, мало ли что.
— Можете снять одежду, — госпожа, — говорит одна из женщин.
— Ну же, смелее, — я подожду тебя, — говорит Кармина.
И Кармина не соврала. Сперва горячая вода, потом мыло, потом массаж. Купальщицы не дали мне сделать буквально ничего самой, приняв меня в свои руки. Они осторожно раздели меня и указали на ванну, наполненную ароматной водой, от которой исходил пар. Сперва я чувствовала смущение, но через несколько минут вода так расслабила меня, что я перестала сосредоточенно и настороженно напрягаться и впервые за очень долгое время позволила себе полностью расслабиться, раствориться в горячей воде, пока одна из женщин мыла мне голову.
— Вы беременны, госпожа, сказала тихонько одна из них.
Я прикладываю руки к животу, чувствуя, как внутри пульсирует крохотное сердце, от которого расходится во все стороны тысячи нитей силы, защищающей меня.
А я-то наивно думала, что никто не заметит моего округляющегося живота. По крайней мере, пока я была в одежде, это можно было скрывать от других…
— Похоже на то, — говорю я шепотом. — Но не говорите никому, пожалуйста.
— Шило в мешке не утаишь, — с улыбкой говорит женщина.
