Я сразу же направляю их в его сердце, заставляя его биться ровнее, и оно подчиняется мне. С огромным трудом, но подчиняется, но на это уходят все доступные мне силы.
— Только попробуй умри. — говорю я шепотом.
Я высвобождаю часть самых мощных нитей и направляю их на позвоночник Иоса, пытаясь залечить самую большую трещину, которая причиняет ему больше всего боли.
Мне кажется, что я бесконечно долго заставляю нити обволакивать эту область, настраиваию их музыку, создаю гармонию звуков нитей настолько яркую и громкую, что сама едва не теряю сознание от ее интенсивности. Весь мир для меня в эту минуту перестает существовать. Есть только я и эта маленькая упрямая трещинка…
И наконец, спустя, кажется, целую вечность, эта рана поддается мне. Кость срастается и в это мгновение вся нижняя часть тела Иоса словно бы оживает.
Иос разлепляет сухие губы и говорит едва слышно:
— Я чувствую тепло в ногах, что ты сделала?
— Ничего не говори.
Я вытираю пот со лба и тяжело дышу, продолжая из последних сил контроллировать сердцебиение Иоса, которое снова становится нестабильным, ненадежным, словно оно собирается остановиться в любое мгновение.
— Он мертв? — вдруг слышу я хриплый голос и взрагиваю.
Оборачиваюсь и вижу Чивса. Он осторожно карабкается по камням, подбираясь к нам.
— Нет, — говорю я.
— На тебе лица нет, Анна, — с тревогой говорит он. — Ты вся в крови. Он подходит ко мне и смотрит на мою шею.
— Все в порядке, это ерунда, со мной все будет хорошо. Я должна быть с ним.
— Ты вся белая, как полотно. — говорит он с тревогой, — тебе нужно отдохнуть.
— Я не могу отдыхать. — упрямо говорю я, — если я отпущу его — он погиб.
Он снимает с плеча сумку и протягивает мне фляжку.
— Здесь отвар столистника с медом, он может немного взбодрить и дать сил, мы используем его во время долгих переходов. Выпей.
Я вытаскиваю пробку и в нос мне бьет едкий травянистый запах.
Отпиваю несколько глотков густого отвара и чувствую нестерпимую горечь, которую даже не отбивает сладость меда, однако в следующую минуту по телу разливается непривычное тепло и бодрость.
Я даю попить Иосу, осторожно приподнимая его голову.
— Спасибо, — говорю я Чивсу, и возвращаю ему фляжку.
— Пусть побудет у тебя, — говорит он.
— Что с незваными гостями? — спрашиваю я, поднимая на Чивса взгляд.
— Они уехали. Погрузили раненного сержанта в повозку и удрали, когда поняли, что их солдаты не вернутся… Он орал, как резаный. Я думаю, что они скоро пришлют сюда еще людей. Нужно уходить, пока есть возможность. Здесь нельзя оставаться.
— У нас есть заложник, — говорю я и поднимаю взгляд на вершину башни, скрытой в скале. — Клинк стережет мерзавца. Собери оружие и доспехи с мертвых, и спусти этого подонка вниз. Он поможет нам донести Иоса до повозки.
Чивс кивает на все мои распоряжения, словно я военначальник, а он исполнительный офицер.
— Ну точно, отличная правительница… — говорит Иос тихонько.
— И приказываю тебе помолчать, — говорю я, гладя его по волосам. — тебе сейчас нужна каждая капля сил.
— Будет исполнено, — говорит он и закрывает глаза.
Спустя несколько минут Чивс сваливает рядом со мной груду доспехов и оружия.
— Дорогие штучки, такие на черном рынке стоят проклятую кучу денег. Зачарованные драконом доспехи, — говорит Чивс. Один такой шлем стоит, как целая лошадь.
— Нам бы сейчас гораздо больше пригодились носилки.
— Я все организую, — говорит он и уходит.
Возвращается он вместе с солдатом, которого я оставляла на башне. Он раздет до нижнего белья и руки его связаны за спиной. В глазах пленника я вижу застывшие слезы, как будто он пережил огромное потрясение, от которого до сих пор не отошел. Молодой, на вид не больше двадцати лет. Невозможно представить, что этот заплаканный юнец всего каких-то полчаса назад едва не убил меня.
Клинк идет за ними следом, яростно шипя и извергая язычки пламени. Он подходит к лежащему Иосу, издает странный крик, в котором я слышу вопрос. Как будто ящерка понимает, что происходит. А почему бы и нет?
Клинк забирается мне на плечо и осторожно цепляется коготками за ткань моей куртки. Удивительно, но с его приходом, в меня словно бы вливается поток силы, обогащая и умножая мои собственные нити.
Чивс толкает пленного в спину и парень падает на колени.
— Что делать с этим? — спрашивает тн.
— Развяжи ему руки, — говорю я.
— Что?! — спрашивает Чивс, очевидно не веря своим ушам.
Парень удивленно поднимает на меня глаза.
— Кому ты служишь, спрашиваю я солдата, не обращая внимания на Чивса.
— Дракону… Князю Салемсу, — говорит солдат.
— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю я его, глядя ему в глаза.
— Нет, — качает он головой.
— Почему ты хотел убить меня?
— Это был приказ. Я выполнял приказ своего сержанта.
— Тебе нравится такая служба?
— Служба есть служба… Я больше ничего не умею… Моя работа — это смерть. ОДна смерть ничем не хуже другой смерти… Простите, если это обидно звучит.
— А как насчет твоей смерти, подонок? — не выдерживает Чивс и хватает солдата за волосы, приставляя ему нож к горлу.
— Чивс! Успокойся! — повышаю я голос. — Убери, пожалуйста, нож.
