Самый счастливый день в моей жизни превратился в кошмар. Стал для меня адом.Сижу и не двигаюсь, будто меня к креслу пригвоздили, и все еще не верю, что Стас меня обманул. Предал как последний мерзавец. Дождался, пока свадебное платье надену, и бросил.
Глава 1
– Мила, пойдем, – в комнату шумно входит отец. – Не явится твой прощелыга, сколько можно ждать.
А я сижу и не двигаюсь, будто меня к креслу пригвоздили. Сижу и все еще не верю, что Стас меня обманул. Предал как последний мерзавец. Дождался, пока свадебное платье надену, и бросил.
Глаз не могу поднять. Знаю, что на отцовском лице увижу осуждение. Станислав никогда папе не нравился. Не верил он ни в любовь его, ни в серьезные намерения. Ругались, до хрипа спорили. Счет потеряла, сколько раз слышала, что не пара мне Стасик. Что родители его – высокомерные выродки с замашками недоделанных аристократов – никогда меня в семью не примут. Так и будут всегда если не в лицо, то в спину плевать.
Теперь и не поспоришь. Разве не прав был?
Пальцы теребят ткань свадебного платья. Стоит оно целое состояние. Мечта, а не платье.
Да будь все проклято! И тряпка эта, и день сегодняшний, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, а превратился в кошмар.
За что такое унижение? Столько боли за что?
Дышать не могу, грудь разрывается.
– Мила! – нетерпеливо окликает отец.
Прилагая нечеловеческие усилия, поднимаю взгляд и смотрю в его глаза. В них лишь отголоски того, что в этот момент испытывает, малая толика всего урагана чувств. Обида, злость, разочарование. Усталость даже какая-то. Губы всё тверже сжимаются, подбородок подрагивает. И не только на лице – во всем облике разбитость и надорванность. Пиджак обвис, плечи гнетом унижения ссутулились, галстук сбился набок.
Мама стоит молча, потерянная, такая же разбитая. Даже на таком расстоянии от нее разит лекарствами. Напилась успокоительных, да разве ж спасут они от унижения. Позора такого ни я, ни мои родители в жизни не испытывали.
– Как хочешь, – раздраженно бросает отец, хватает мать за руку и тащит за собой.
Вон из комнаты. Вон из этого дома.
Вниз по лестнице бегут их шаги. Бегут слезы по моим щекам. Горячие, отчаянные.
Да не хочу я так! Не хочу! Сил нет подняться. Как же они не понимают. Хоть бы несколько минут дали, чтоб отдышаться. Пусть гости разойдутся, и так душа на куски разорвана.
С трудом расцепляю пальцы. Бросаюсь за телефоном. В мыслях только бросаюсь – тело деревянное. Руки не двигаются.
Непослушными пальцами набираю номер Станислава. Хочу высказать ему все. Пусть знает, какая он мразь. В любви и верности уверял. Говорил, что все для меня сделает.
Сделал! Даже больше, чем обещал! Я на такое не смела и надеяться. Что разобьются мои розовые очки вместе с розовыми мечтами. Что лет на двадцать за один день постарею.
Жму снова и снова на вызов, но в ответ слышу лишь длинные гудки. Стасик, как последний трус, не берет трубку.
Кто бы сомневался! Смелости не хватает в лицо мне что-то сказать. Убогий недоносок!
В этот момент дверь снова открывается, и на пороге возникает мать Стасика, Екатерина Анатольевна. Высокая, худая, с прямой спиной. Держится, как всегда, словно шест проглотила. На лице ни одной лишней эмоции, только в холодных светлых глазах искорки презрения.
– Регистратор уже ушел. Машина внизу. Тебя отвезут, куда скажешь, – бесстрастно сообщает она.
– Я могу переодеться? – снова бессильно роняю руки на колени. Недавняя вспышка эмоций опустошает меня окончательно.
Екатерина Анатольевна молча смотрит сквозь меня. Я для нее пустое место. Теперь она этого и не скрывает.
Ответ ясен.
Подхватив пышную юбку свадебного платья, выхожу из комнаты и осторожно спускаюсь по лестнице. Боюсь упасть – ног не чувствую. Ловлю на себе взгляды гостей – смеющиеся, сочувственные, ироничные, разные… Хочется зажмуриться и исчезнуть. Провалиться сквозь землю, пропасть, умереть, в конце концов, только б не ощущать на себе столь пристального внимания, не быть посмешищем.
Путь от комнаты невесты до машины кажется невероятно долгим. Бесконечно переставляю ноги по мраморному полу, но никак не могу дойти до автомобиля, который должен унести меня подальше отсюда.
Только кошмар мой на этом не закончится. Мой личный ад только начинается. Теперь на всех углах будут трепать мое имя и обсуждать, почему меня бросили. Теперь только и разговоров, по какой причине свадьба не состоялась. Каждый первый посчитает нужным спросить и выразить сочувствие, а каждый второй от души порадуется. Подружки, которые еще вчера лопались от зависти, будут радостно лить яд, и через несколько дней история о том, как меня бросили, обрастет такими подробностями, что и не снилось. Придумают то, чего в помине не было.
Наконец-то сажусь в машину. Не сажусь, а падаю. Представительский седан трогается с места плавно. Не едет – плывет по воздуху.
Через несколько минут начинаю задыхаться. Легкие скручиваются в тугой узел, кислород не поступает в кровь. В глазах темнеет.
– Вам плохо? – обеспокоенно спрашивает водитель. Единственный из этого змеиного логова, кто проявил ко мне настоящее человеческое участие.
Машина останавливается. Хватаюсь за ручку двери, распахиваю ее, вываливаюсь наружу и пытаюсь дышать, глубоко втягивая в себя воздух.