Но то, что исходит от него, — это не агрессия, не злость, не ярость. Искреннее переживание и тревога. Я чувствую на себе его обеспокоенный взгляд:
«Тебе больно?»
Всем своим сердцем чувствую его эмоции. Он утыкается мордой мне в щеку, а я будто забываю, как дышать. Мир словно приобретает потухшие краски, а в животе, там, где растет наш малыш, загорается невидимый посторонним огонек тепла и радости.
В душу закрадывается страх: смогу ли я разорвать связь ребенка с отцом? Не будет ли это несправедливо?
С другой стороны… Это он первый решил отказаться от меня, даже не дожидаясь истечения срока. Заменить меня другой, вменив это мне в вину. Хотя вот оно, наше счастье, так близко.
И теперь он проявлял знаки внимания совершенно чужой женщине… Но дракон здесь ни при чем.
Я уже и отвыкла от того, как приятно провести рукой по теплой кожистой, шероховатой чешуе и в ответ услышать тихий рокот, похожий на мурлыканье большого котенка. Не сдержавшись, распахиваю глаза и протягиваю руку, касаясь морды дракона.
В ответ мне раздается довольное фырканье, а к ногам из лап падает горсть веточек земляники. Так вот откуда этот запах!
Но как он узнал? Неужели все же почувствовал? Прилетел, чтобы меня забрать, но чего же он ждет?
А если сделать вид, что я ничего не знаю?
— Кто же ты такой? — снова проведя ладонью по морде дракона, спрашиваю я.
Он отдаляется и прищуривает свои золотые глаза. Зрачок на мгновение расширяется, потом совсем превращается в вертикальную ниточку.
«Моя!» — упрямо рычит дракон.
Я улыбаюсь. Мой проницательный любимый ящер.
— Ты красивый… — искренне говорю я, делая вид, что не слышу его.
Не хочу его обманывать. Но и вернуться к Рэгвальду без уверенности в том, что он меня любит, а не только ждет от меня наследника, я не смогу.
Дракон мотает головой, издает отчаянный рык, отталкивается от крыши, еще сильнее обрушивая черепицу и повреждая каменные перила, и растворяется в темноте степной ночи. В его душе смятение, которое наверняка точно передается Рэгвальду. По крайней мере, мне — точно.
Закусываю губу, чтобы не позвать его. Нельзя. Хотя мне так хочется, что на глазах выступают слезы.
Мелькает мысль: как я встречусь с Рэгвальдом завтра? Что теперь меня ждет?
Внезапный порыв ветра почти срывает с меня одеяло и сносит всю землянику, которую принес дракон. Я наклоняюсь, с разочарованием убеждаюсь, что не осталось ничего, и возвращаюсь обратно в кровать.
Утро будит меня щекочущим нос лучом света. Тело приятно расслаблено, как будто я спала неделю, и при этом мне еще делали расслабляющий массаж. На губах блуждает улыбка, и настроение светлое-светлое, как само солнце.
Оно немного мрачнеет, когда я вспоминаю про ночной визит дракона. Удивительно, но мне даже не пришло в голову то, что мне будет нечем объяснить разруху на крыше и на балконе. Поэтому первым делом выскакиваю на балкон и… Не нахожу никаких следов.
По коже бегут мурашки, в груди холодеет. Стараюсь рассмотреть хоть какую-то трещинку на перилах, предполагая, что в ночи мне могло показаться, что все сильно повреждено. Пробегаю пальцами по гладкой каменной поверхности: ничего! Задираю голову, всматриваюсь: вся черепица уложена идеально и плотно друг к другу.
Мне все приснилось? Обсидиановый дракон и запах земляники? Боги! Что со мной творится? Это из-за беременности? Прикрываю ладонью рот, продолжая скользить глазами по мраморному полу балкона.
И нахожу. Маленькую веточку земляники с гроздью спелых красных ягод. Беру ее в руки, все еще не веря, что она настоящая. Но вот она, пахнет так соблазнительно, что сводит скулы, а рот наполняется слюной.
Это путает меня еще больше. Совершенно непонятно, что считать реальностью, а что — мороком.
Возвращаюсь в комнату, крутя в пальцах тонкий стебелек земляники. Деревянный пол неприятно холодит ноги после разогретого на солнце мрамора балкона. В голове путаются мысли. А мне ведь даже с Ником не посоветоваться, не привлекая к себе внимания.
Собираюсь пойти в ванную, но, проходя мимо зеркала, замираю. Вглядываюсь в свое отражение и дрожащей рукой касаюсь амулета. Того, что хранит и отражает мою силу. Того, что бережет память рода и клана. Того, что помогает определить идеальную пару.
Сейчас под золотистой сеточкой, которую надел Ник, заметно, что по молочно-белой поверхности амулета замысловатым узором расходятся черные завитки, формируя символ одного из богов.
Символ того бога, имя которого стараются не даже вспоминать, не то что произносить, оплетает мой родовой амулет. Я в шоке отшатываюсь от зеркала.
Горло сжимает тугой узел страха и непонимания, что происходит. Сначала встреча с драконом на грани сна и реальности, с чем я так и не смогла разобраться. Теперь печать бога страданий и безумия.
Отчаяние начинает заползать в мое сердце, потому что я понятия не имею, куда мне деться. Как будто клубок интриг вокруг меня начинает скручиваться все туже и туже, и куда от этого сбежать — не знаю.
