– Мне осточертели твои истерики, Ольга. Если мне на тебя хоть раз еще до родов пожалуется хоть один врач, я отправлю тебя в монастырь. Уж поверь, там условия не лучше. Будешь жить в пустой келье из голых кирпичей и есть постную еду. Хотя тебе бы не помешало. Хватит есть фастфуд, это вредно для ребенка.
В голосе Давида звучало не только раздражение, но и отвращение, которое он даже не пытался скрыть.
Я нехотя перевела взгляд на Ольгу и чуть не ахнула. Вместо стройной красотки, которой она была раньше, передо мной предстал бегемот. И дело было отнюдь не в беременности. Заплывшие жиром щеки, из которых едва проклевывались щелочки глаз, двойной, а то и тройной подбородок, мясистые пальцы на руках – мало что напоминало былую Ольгу.
– Твой ребенок, Давид, как раз и требует всю эту еду, а еще нормальных человеческих условий!
Она притопнула ножкой, как часто делала это раньше, но сейчас это выглядело совсем не так эффектно, как тогда. Да и на Давида никакого влияния не оказало.
– Здесь все равны, и у всех человеческие отношения. А тебе стоит начать привыкать к твоей прежней жизни.
– Но я не хочу! Я хочу лобстеров и икры, а моя помощник отказывается мне всё это привезти. Повлияй на него, Давид.
– Он больше не твой помощник, начинай уже привыкать, что ты больше не жена бизнесмена. Мы развелись, если ты не забыла.
– Я мать твоего первенца, а сейчас ношу твоего второго ребенка в утробе. Он скоро появится на свет. И как я ему объясню, что он родился вне брака из-за принципов его отца? Ну, любимый, хватит обижаться, давай вернем всё, как было. Нам ведь было так хорошо вместе.
Я навострила уши от любопытства, хотя зареклась интересоваться их жизнью, но сейчас будто наблюдала не за теми, кто меня когда-то предал, а за героями мыльной оперы. Словно в каталке сейчас сидела вовсе не я, а простая зрительница.
Не знаю, чем могла закончиться их перепалка, но в этот момент нас заметила знакомая медсестра и помахала нам рукой.
– Алевтина, идемте сюда, ваша палата уже готова! – прокричала она на весь коридор во время образовавшейся паузы в скандале, и это было фатальной ошибкой.
Абсолютно все головы повернулись в мою сторону.
Даже Ольга и Давид глянули на меня и практически сразу же узнали.
Только я не успела увидеть выражение их лиц, поскольку Паша схватился за каталку и повез меня в сторону палаты.
Как назло, она находилась как раз за Давидом и Ольгой, так что мне пришлось проезжать мимо них, чего я совершенно не хотела.
– Ой, папочка, а вам нужно надеть халат, вы же у нас на совместные роды, да? – произнесла вторая медсестра, появившаяся следом из палаты.
Я невольно кинула взгляд на Давида, который обратил внимание на мой живот и смотрел не отрываясь. А как только услышал обращение, поднял взгляд на Измайлова и прищурился.
Я сразу догадалась, что он его узнал, ведь именно Паша принимал от меня заявление и вызывал Давида на допрос. Я будто читала мысли Давида и, казалась, слышала, какие предположения крутятся в его больной голове.
Он подумал, что я крутила шашни за его спиной с Пашей и натравила его на Давида, чтобы таким образом избавиться от брака.
Его губы презрительно дернулись, и он надменно ухмыльнулся. Несмотря на то, что меня это не касалось, внутри я всё же дернулась, так как меня это задело, но я не понимала, почему, ведь между нами всё кончено, а виноват в разладе именно он.
В этот раз я уже не удержалась и прикрыла обеими ладонями живот, так как у меня было чувство, что его глаза буквально прожигали меня и ребенка. Хоть умом я понимала, что это глупости и суеверия, но продолжала защищать от него хотя бы руками.
– Алевтина? – последовал вопрос от Ольги, но прозвучало это как-то агрессивно и гневно, словно она еле сдерживала себя, чтобы не накинуться на меня с кулаками.
Я никак не отреагировала и не показала, что услышала ее, просто кивнула Паше, чтобы он повез меня в палату.
– А где можно взять халат? – спросил он сразу же у той медсестры, которая назвала его папочкой, и та что-то защебетала в ответ.
Пока двери не закрылись, я чувствовала взгляды Давида и Ольги. И если первая пыталась меня будто бы так уничтожить, то второй смотрел задумчиво. А я лишь сильнее тревожилась, переживая, что он узнает, что беременна я от него и скоро рожу его ребенка. Зная Давида, он точно не отстанет и попытается отобрать у меня ребенка. Этого я боялась больше всего на свете.
Как только мы с Пашей остались наедине, у меня появилась к нему наглая просьба.
– Слушай, Паш, я поговорить с тобой хотела.
Он в это время переписывался с кем-то по телефону и хмурился. Кажется, это было по работе.
Несмотря на занятость, он сразу же обратил на меня внимание и стал прислушиваться. В этот момент я невольно сравнила его с Давидом. Тот, когда был занят, категорически отказывался разговаривать и уходил в другую комнату до тех пор, пока не решит все проблемы. В такие моменты я будто была для него врагом номер один, он становился до боли агрессивным.
– Тебя медсестра перепутала с отцом ребенка.