Всё это время Ира забивала своей болтовней внешний фон, а, оставшись со своими мыслями один на один, я не могла от них никуда деться.
Я постоянно прислушивалась к звукам в коридоре, словно думала, что Давид начнет штурмовать мою палату. И когда прозвучал какой-то бешеный стук в дверь, я отчего-то решила, что это он. Обрадовалась, что Вера уснула, а сама подорвалась с постели, безумными глазами глядя на закрытую дверь.
Не успела я ничего сказать, как дверь вдруг внаглую открыли с той стороны, даже не дождавшись разрешения с моей стороны, но это был совсем не Давид, а злая и недовольная Ольга.
Я совершенно не удивилась тому, как она нагло и беспардонно вошла в палату и кинула задумчивый взгляд на бокс, в которой сопела моя дочка. Я инстинктивно сделала шаг влево, чтобы закрыть ее собой, не желая, чтобы Ольга даже одним глазком посмотрела на нее. Мне показалось, что она может сглазить или пожелать плохого. Я уже и не знала, чего от нее можно ожидать, и видела каким-то монстром с рогами.
– Поговорим? – резко произнесла она и скривила губы, осматривая меня с головы до ног.
Она замолчала, но я понимала, какие мысли сейчас бродили в ее голове. В отличие от нее, я сохранила во время беременности свою стройность, и ей это не понравилось.
Я вдруг вспомнила, что, когда она была беременна Данилом, то за девять месяцев набрала примерно двадцать килограмм. Вот только тогда она была моложе и сразу после родов сумела сбросить эти килограммы, усиленно занимаясь в зале, но, видимо, сейчас возраст давал о себе знать. В весе набрала она сильно, так что в ее глазах, хоть она этого и не хотела, я заметила неподдельную чисто женскую зависть.
Конечно, во время беременности я старалась придерживаться определенной диеты, чтобы сильно не поправляться, как велела мне врач, но предполагала, что большую роль сыграли и гены.
Не знаю, сумеет ли Ольга похудеть, но ее мама начала набирать вес после тридцати и сейчас была довольно плотной женщиной в теле, в отличие от моей матери, которая до сих пор выглядела тростиночкой.
– Давай выйдем, – кивнула я ей на выход, не собираясь разговаривать внутри палаты.
Конечно, дочка ничего не поняла бы, но я не хотела, чтобы она даже слышала наш непростой разговор. Я чувствовала, что диалог у нас будет непростой, и я наверняка отхвачу кучу оскорблений. Это было вполне в духе Ольги.
Когда мы вышли в коридор, то встали друг напротив друга, и я сложила на груди руки.
– Ты так и продолжишь молчать, или, наконец, разродишься?
Не сразу я поняла, что моя фраза прозвучала двусмысленно. Я целенаправленно грубила ей, чтобы она поняла, что перед ней больше не та тюфячка Алевтина, которой она могла помыкать. Пусть не думает, что может оскорблять меня безнаказанно, и что я не отвечу ей в таком же духе. Таких, как она, нужно сразу ставить на место. За прошедшие восемь месяцев, этому Ира меня обучила профессионально. Она часто ходила со мной в поликлинику, где были огромные очереди из бабок, беременных и просто хабалистых женщин. Ира научила меня отстаивать свои интересы, так что опыт скандалов у меня уже был.
– А ты изменилась, – недовольно произнесла Ольга и сделала шаг назад, посмотрела на меня как-то по-новому.
– Слушай, я тут не собираюсь разглагольствовать и впустую тратить свое время. Говори, что хотела, и я пойду У меня нет времени просто так тут с тобой болтать. Мы с тобой не подружки
– Отстань от моего Давида! Мы с ним просто поругались ненадолго, скоро снова будем вместе. А ты не смей лезть к моему мужчине.
Я даже не пыталась сдерживаться, когда мне захотелось рассмеяться ей прямо в лицо.
– Это всё, что ты хотела мне сказать, Ольга? Во-первых, не смей мне указывать. Я сама решу, что мне делать и как. Во-вторых, твой потасканный Давид мне нафиг не нужен.
– Только не строй из себя невинную, знаю я таких, как ты. Всё ты врешь, иначе не заселилась бы именно в эту палату в то же самое время, что и я. Других больниц не нашлось, что ли? Ты же вроде вообще должна была уехать в другой город.
– Ну знаешь, еще я у тебя не спрашивала, в какой больнице мне рожать. Ты лучше начни за собой следить. И если кто к кому и лезет, то это Давид ко мне, так что будь добра ко мне не лезть, пока я нахожусь здесь. Мне твое общество неприятно.
– В общем, я тебя предупредила. Давид мой. Не смей руки тянуть к чужому!
– Ты серьезно? И это ты мне говоришь, Ольга? Та, кто увела мужа у сестры?
– Кузины, а не сестры, не путай.
– Ну да, ну да, это прям всё меняет. Если на этом всё, я пошла.
Я закрыла прямо перед ее носом дверь и прислонилась к ней, переводя дыхание. Общение с ней хоть и было недолгим, но изрядно вымотало.
Нужно держаться от нее как можно дальше.
Скорее бы нас выписали.
Не хочу находиться с ней рядом слишком долго.
Закрывшись, я проверила дочку и незаметно для себя уснула. Была слишком вымотана, хотя обещала потерпеть до вечера и дождаться прихода Иры. Отчего-то боялась, что кто-то зайдет, пока я потеряю бдительность.