Или ночной неизвестный был одним из сотрудников, который таким образом взял анализ у Веры? Вот только он ведь ничего не успел сделать. Я его спугнула.
Я горько усмехнулась, не удивившись тому, что Давиду идут навстречу. Большие деньги открывают многие двери. И люди порой забывают о законе, как моральном, так и государственном.
На ватных ногах я дошла до палаты, а уже там перевела дыхание.
– Ты куда так быстро убежала? – спросила Ира, оставшаяся присматривать за малышкой.
– Хотела узнать о выписке.
– Узнала?
– Нет.
Я покачала головой и села на постель. Меня всё еще трясло, и мне нужно было успокоиться.
– Что-то ты вся бледная, мать.
У меня вырвался смешок. Теперь слово мать в отношении меня звучало не только, как устоявшаяся фраза.
– Давай лучше я схожу и узнаю о выписке. Постараюсь ускорить процесс.
Отпустив Иру, я осталась в палате одна.
Когда Ира вернулась, я сидела сама не своя. Нервничала и никак не могла найти себе места.
– Ну что? Как? – сразу же начала штурмовать Иру вопросами, как только она вернулась.
– Завтра утром выпишут железобетонно. Никак не раньше. Я Пашке позвонила, рассказала, что было ночью, он сказал, скоро придет и потрясет охрану. Не боись, будем дежурить возле Верунчика по очереди, чтобы никто ее не обидел.
Ира была настроена решительно. Это придало мне почему-то сил.
Не сразу я заметила букет цветов на подоконнике. Вазу закрывала шторка, но когда я ее отодвинула, то увидела там букет цветов. Тот самый, который увидела в руках Давида. Это навело меня на размышления, но думать я об этом не хотела. Не хочу гадать.
Вечером в дверь палаты постучали, и я знала, кто это был. Давид. Воспользовался тем, что Ира отошла покушать в столовую и решил поговорить со мной.
– Я знаю, что ты там, Аль. Давай поговорим. Потом я сразу же уйду, обещаю.
Я открыла решительно дверь и встала поперек, чтобы он не мог войти. Скрестила на груди руки и глянула на него воинственно.
– Ну? Говори!
Видимо, он не ожидал, что я встречу его таким образом, так как опешил и сделал шаг назад из-за моего напора.
– На северном объекте пожар, так что я не займу у тебя много времени, нужно ехать. Может, наедине поговорим, без лишних ушей?
Я нахмурилась и огляделась, видя, что в коридоре и правда много людей. Не хотела бы я, чтобы они были в курсе нашего разговора.
Нехотя пригласив его, я сама закрыла дверь, чтобы все контролировать, а когда обернулась, разозлилась, увидев Давида около бокса. Вера спала и не видела, кто к ней подошел, а вот я напряглась, понимая, что тест ДНК уже готов.
– Я не отдам тебе свою дочь, Давид! Мне плевать, что ты ее биологический отец, она только моя! Только посмей даже претендовать на нее, и я...
Вопреки моим предположениям, когда Давид обернулся, то посмотрел на меня с улыбкой. Ни капли гнева на лице.
– Так всё-таки она моя дочь, Аль? На тебя похожа, такая же красавица.
Он протянул палец и погладил им крохотную ручонку дочки. А вот я осталась стоять на месте и хватать ртом воздух.
– Ты еще не открывал конверт и не видел результаты теста?
– Теста? – будто бы удивился он.
– Я слышала вчера, как ты говорил медсестре, чтобы лаборатория ускорила результаты, и знаю, что вы незаконно провели взятие анализов у моей Веры! Я так это не оставлю, так и знай! И больницу засужу, и результаты оспорю! Ты мою дочь не получишь, Доронин!
– Нашу дочь, – поправил он меня мягко и снова перевел теплый взгляд на дочь.
– Она только моя, я буду бороться за это! Ты не имеешь на нее никаких прав! И если еще раз подошлешь похитителей, чтобы забрать ее, я напишу заявление и пойду в СМИ, твое имя будут грязно полоскать по всему интернету!
А вот после этого Давид напрягся. Я было порадовалась, что наконец и на него нашлась управа, но оказалось, что напрягло его совсем не это.
– Я не делал никаких тестов ДНК на Веру, Аль. Я и так знал и чувствовал, что она моя дочь. Тест мне нужен на девочку, которую родила Ольга. И что за похитители, о чем ты говоришь? Кто-то пытался похитить нашу дочь?
На лице Доронина было написано неподдельное удивление. Он нахмурился и подошел ближе ко мне.
– Я вызову охрану, так что больше такого не повторится.
– Это был не ты?
Я прищурилась, внимательно наблюдая за выражением его лица, но фальши там не заметила.
– Я понимаю, почему ты обо мне такого мнения, Аль, но нет. Я снова стал прежним, Аль, как раньше, когда мы...
Я отшатнулась, не желая слушать его оправданий, и он заметил это, при этом лишь грустно улыбнулся.
– Ты меня никогда не сможешь простить, да?
Я промолчала, ведь и без слов всё было ясно.
– Иди, Давид, объект горит.
Он еще несколько секунд постоял, неотрывно изучая меня, а затем молча ушел.
Не знаю, почему я не спросила у него про цветы. И так была уверена, что не Ольге он их принес, а мне. От этого на душе стало как-то теплее, хотя за эти чувства мне было стыдно.
Спустя полчаса к палате и правда была приставлена охрана, и прогонять я их не стала.
Именно в этой ситуации я поверила Давиду, что не он был виновником ночного происшествия.