Бедный мой мальчик. Каково ему было эти дни. Не думала я, что гнев Руслана распространится на детей. Как он изменился буквально за неделю, стал настолько непримирим и жесток.
— Даня, где ты сейчас?
Сын называет адрес, это буквально следующая улица от школы, он не успел далеко уйти.
Я готова вскочить и умчаться на помощь своему ребенку, но машина и сама хорошо справляется с этой задачей, да только не в ту сторону!
Машина мчит по центральному проспекту в противоположную сторону от школы. Я умоляюще смотрю на Ярослава, встречая его внимательный, настороженный взгляд.
— Пожалуйста разворачивай на Ольховского 12!
Яр кивает водителю, тот вбивает адрес в навигатор и на ближайшей развилке мы разворачиваемся в нужную сторону.
— Яр быстрее, пожалуйста! — смотрю на него умоляюще, не отрывая телефона от уха, но этот возглас скорее к водителю, чьего имени я не знаю.
Яр выжидающе смотрит на меня, он не понимает, что происходит.
— Что случилось?
— Там сын, один. Он сбежал из школы. Нужно поскорее забрать его. — выдаю хоть какое-то объяснение.
Яр кивает, набирая что-то на своем телефоне.
— Охрану направлю на опережение, кто ближе, быстрее доедет, присмотрят за пацаном. — поясняет он, сжимая мою свободную кисть в знак поддержки и приобнимая за плечи.
— Боюсь, мне нужно самой его забрать, он не пойдет к чужим, просто сбежит. Их отец хорошо натренировал в свое время.
— Дань, вернись пожалуйста в школу, я заберу тебя. — говорю в трубку, не могу не думать о безопасности сына.
— Неа, там нас загребут церберы отца. Итак еле ускользнули от них, еще целый час ждали пока школьный охранник на обед свалит.
— Нас⁈ Боже, ты не один? Тема с тобой⁈ — сердце ухает вниз, задерживаю дыхание, ожидая ответ.
— Угу. Он со мной. Этот трус свинтить пытался, но я ему не дал. — самодовольно выдает сын.
— Кто? Я? — слышу возмущенный голос младшего на заднем плане.
— Мам он врет!
Звуки потасовки сменяются шумным сопением в трубку.
Вот же два прохвоста.
Медленно выдыхаю, они вместе. С одной стороны это хорошо, но с другой –
тревожное предчувствие никуда не пропало, сжимая сердце. Мне нужно торопиться, забрать их, они самостоятельные мальчики но боюсь, сейчас не в себе и могут всяких глупостей натворить.
— Дань, только не клади трубку, говори со мной. Объясни подробнее, где вы находитесь? Я сейчас подъеду и заберу вас.
— О, класс! Мама щас приедет. — комментирует Темке. — Ма, мы недалеко от парка, рядом со входом, зайдем, посидим.
— Дань, только не в парк! Найдите кафе и посидите там!
Этот парк носит дурную славу, в нем вечно кто-то пропадает, много неухоженных, темных дорожек уводящих вглубь парка не внушающих доверия. Не хочу, чтобы мальчики туда сувались.
— Угу, уже идем в Тупиццу.
— Тупица? Что это? — не понимаю.
— Пиццерия на углу, мам, Ту пицца. — разъясняет мне как несмышленой.
Вспоминаю, есть там какая то пиццерия. Вот и отлично, все лучше, чем парк.
— Пиццерия, подойдет. Далеко вам до нее?
— Да почти пришли уже.
Я смотрю на Яра, говоря новый ориентировочный адрес. Яр обнимает меня, даря так нужную сейчас поддержку. Мне даже не нужно его уговаривать и объяснять всю важность ситуации, он и сам понимает и успокаивает меня шепотом на ушко:
— Все хорошо будет, не переживай. Сейчас быстро домчим, немножко осталось.
Господи, как же долго, минуты тянутся как вечность, мы пролетаем проспект в мгновение, но остается еще трасса длиною в несколько кварталов.
Я не слежу за спидометром, но машина мчит очень быстро. Дома за окном пролетают с ужасающей быстротой. Виртуозный водитель как-то успевает лавировать в оживленном потоке машин. Господи, уже почти обед, как бы самим не впечататься в аварию! Но приказать снизить скорость не позволяет страх, сковавший сердце дурным предчувствием.
Мои мальчики конечно самостоятельные и разумные, но это не отменяет человеческого фактора. Остается только молится высшим силам и подгонять время как только можно, но оно неумолимо.
— Мам я люблю тебя. — ошарашивает мой мальчик. — За эту неделю с Элей Руслановной понял насколько соскучился по тебе. — тепло разливается по сердцу. Мой мальчик уже чувствует себя взрослым и от него все реже слышу столь теплые, но нужные слова.
Элией Руслановной они называют мать Руслана, это не заскоки мальчишек, а прихоть их бабушки, так она «не чувствует себя такой старой», якобы если внуки начнут звать ее бабкой она автоматически состарится на десяток лет и станет немощной старушкой.
— Я тоже, — шепчу ему, ответ уже не получаю. В трубке нарастает какая-то возня.
— Да отцепись ты… Ма-а-ам! — отчаянный крик Дани в динамике, прерванный бездушными гудками.
Смотрю на Яра испуганными глазами.
— Гудки… — растерянно перевожу взгляд на телефон. — связь оборвалась. Яр, быстрее, пожалуйста!
Но приказ водителю ничего уже не изменит, вряд ли можно ехать еще быстрее.
Сердце ускоряет бег, как будто куда-то опаздывает. Я чувствую, как безнадежно опаздываю!
Мы подлетаем к месту буквально за несколько минут, но около пиццерии никого нет.
