— Влад рассказал. Он вообще рассказал мне все.
Она сразу не ответила, лишь слегка съежилась и перевела взгляд на морскую гладь. Словно ожидая, что я буду в чем-то ее обвинять. Словно она была виновата в этой чудовищной и жуткой случайности. Но никто не посмеет ни в чем ее упрекнуть. Женя сражалась за своего ребенка в тот момент, когда я подыхал от тоски, заливаясь литрами алкоголя. Если и винить кого-то, то только меня. За то, что скрывал от нее правду о своей настоящей жизни.
Я медленно опускаюсь на колени, прямо на нагретую солнцем набережную, и прижимаюсь губами к ее животу, через тонкую ткань. Женя еле заметно вздрагивает, не ожидая столь публичного проявления нежности. Но при этом не отталкивает меня, не огрызается, пусть сама и не предпринимает ни малейшей попытки меня коснуться, пока мои губы покрывают поцелуями небольшую округлость.
— Прости меня, пожалуйста. Прости, что струсил настолько, что не рискнул больше бороться за тебя. Прости за эту суку, которая даже не соизволила мне рассказать о твоем звонке, а ты мучилась, думая, что она беременна от меня. Элька действительно залетела, но от любовника, а потом подстроила выигрыш и шантажировала этим моих родителей. Мы разводились долго, я к тому же беспробудно пил, а должен был ползти за тобой на коленях и умолять о прощении.
Слезы снова выступили на глазах. И пусть на меня смотрели десятки людей мне было на это абсолютно плевать. Я не мог оставаться равнодушной статуей рядом с той, кто вынесла так много и не сломалась, осталась все такой же живой и яркой, искренне согревая своим тепло всех вокруг.
— Прости меня, что не был рядом, когда это было тебе особенно нужно. Прости, что позволил случиться этому с вами, но знай, я всегда хотел от тебя ребенка. Я люблю и этого малыша, и того, кого не позволил тебе выносить больной урод. Понимаю, что виноват во всем этом, но умоляю тебя, позволь мне быть рядом с вами. Обещаю, что стану лучшим папой на свете, что докажу тебе насколько сильно тебя люблю! Если бы только представляла, насколько сильно я тебя люблю.
Ее сарафан промок от моих слез, но сама Женя оставалась неподвижной, словно мраморная статуя. Знаю, что она может простить меня не сразу, но я добьюсь ее снова. Не как любовницу, а как свою будущую жену, которую буду холить и лелеять.
Внезапно теплая женская ладошка опустилась на мою голову, нежно поглаживаю растрепанные волосы. До меня донесся тихий еле слышный всхлип, а потом Женя опустилась рядом со мной, чтобы посмотреть в мои глаза.
Она тоже плакала, не стесняясь своих эмоций, и эти крохотные слезинки, повисшие на длинных ресницах, ранили меня в самое сердце. Я не хочу, чтобы моя женщина плакала, поэтому осторожно зацеловываю покрасневшие глаза, надеясь ее успокоить.
— Мне было так страшно. Я так хотела, чтобы ты был рядом. — Моя девочка позволяет мне видеть ее слабость, заочно выдавая мне кредит доверия.
— Я буду рядом. Теперь я всегда буду рядом с тобой, с вами. И все у нас будет хорошо.
Солнце Барселоны припекает все сильнее. Люди на набережной с опаской косятся на наши странные объятья, но ведь будешь каждому объяснять, что это слезы освобождения и принятия наших ошибок в прошлом. А в настоящем теперь все будет правильно.
Женя, я и наш малыш.
Солнце уже клонилось к закату, когда мы наконец выбрались на свежий воздух из аэропорта Мальпенса. Но разве вечер мог остановить десятки туристов, которые решил посетить модную столицу Италии, Милан. Было интересно со стороны посмотреть на тот восторг, который вызывал этот город у тех, кто видел его в первый раз. Но еще больше мне хотелось, чтобы Ярослав смог полюбить его так, как успела полюбить я.
Он мне рассказывал, что несколько раз бывал в Риме и на Сицилии, но Милан до этого всегда проходил мимо него, рассматривая его сплошь как один большой магазин. А ведь это еще музей Леонардо да Винчи, замок Сфорца, Дуомо, Монументальное кладбище и невероятный ботанический сад Брера, куда я особенно любила приходить по утрам.
Конечно, у нас не так много времени, ведь в основном мы приехали за вещами, но на пару дней задержаться вполне реально. Только Яр категорически отказывается от того, чтобы останавливаться в квартире Влада, не желая объяснять в чем причина такого упорства. Или ему не хочется, чтобы говорливые матроны обсуждали мою личную жизнь, или мой Отелло все еще ревнует меня к бывшему мужу, даже зная об истинных причинах нашего брака.
Но, он учится смирять свое чувство собственничество, когда осознал, что Влад действительно подарил мне квартиру в столице и машину. Его мужское эго было сильно задето тем фактом, что посторонний делает мне такие подарки. В тот вечер он долго сидел в кабинете, пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации.
