Изменчивость и гениальность полностью

У большей части примитивных млекопитающих неокортикальные системы небольшие и являются только аналитическим представительством органов чувств и сенсомоторного комплекса. В этом случае поведение регулируется лимбической системой при помощи эмоционально-гормонального контроля за принятием решений. Гормоны используются как генерализованные носители информации для управления всем организмом. Иногда они специфичны только для определённого органа-мишени, но, как правило, в целом гормональная регуляция определяет только общую тенденцию в поведении. Выброс половых гормонов происходит под влиянием нервной системы, но их присутствие в организме в конечном счёте подчиняет себе и работу мозга. Мозг «вызывает их к жизни» и сам подчиняется им. Так, в период гона у копытных стратегически меняется поведенческая активность. Половые гормоны столь заметно влияют на мозг, что все другие формы поведения отходят на второй план или становятся подчинёнными. Этот вывод легко проверить, наблюдая умнейшего и хорошо дрессированного кобелька в присутствии теч-ной суки.

В человеческом сообществе действуют похожие законы. Весенняя гормональная активность преждевременно снимает шапки с мальчиков и оголяет коленки у девочек. Как правило, никакие «неокортикально-разумные» доводы на подростков не действуют. Гормональная подчинённость нервной системы - это интеллектуальное горе человечества и гарантия его самовоспроизведения как биологического вида.

Лимбической системе в мозге человека противостоит неокортекс, или новая кора полушарий переднего мозга. Это центр рассудочного поведения, которое часто противоречит эмоционально-гормональным инстинктам. Зачатки неокортекса впервые появились уже у рептилий, но заметное развитие он получил только в мозге млекопитающих. Выделение зачатка неокортекса привело к нескольким важным последствиям. Во-первых, сформировалась стратифицированная анализаторно-ассоциативная система, являющаяся надстройкой над уже достаточно развитым мозгом рептилий, и возникают новые восходящие и нисходящие пути для её обслуживания. Во-вторых, в результате развития неокортекса резко возрос объём переднего мозга, что делает его доминирующей структурой и приводит к появлению борозд и извилин. В-третьих, возникает зональная специализация коры, где в виде полей представлены все системы анализаторов, ассоциативные центры и зоны управления движением.

Сагиттальный разрез и анатомическая препаровка структур левого полушария. Между полушариями и в глубине мозга скрыта часть центров лимбической системы. Морфологическим субстратом лимбической системы первоначально были вторичные центры обонятельной системы и палеокортекса. Обонятельный анализатор имеет развитые связи как со стволовыми центрами, контролирующими врождённые формы поведения, так и с нейрогормональными структурами промежуточного мозга. Этот комплекс инстинктивно-гормонального контроля поведения стал основой лимбической системы, когда роль обоняния антропоидов стала снижаться.

Гистологические изменения в организации и развитии связей переднего мозга сопровождались заметными анатомическими изменениями. Особенно серьёзным перестройкам подвергся передний мозг млекопитающих. Поверхность полушарий переднего мозга приматов может быть гладкой (лиссэнцефальной) или складчатой (с бороздами и извилинами). В полушариях переднего мозга принято выделять от 4 до 5 долей. Принцип разделения на такие отделы возник на основании исследований головного мозга человека, поэтому расположение долей в лиссэнцефальном мозге весьма условно. Доли неокортекса разделены на поля, в которых и сосредоточены анализаторные, моторные и ассоциативные функции.

Что же может противопоставить неокортекс лимбической системе? К сожалению, очень немногое. Неокортекс обладает одним неоспоримым преимуществом - индивидуальной памятью. Она хранит физиологические и социальные достижения особи, социальные правила и условности, вычисленные формы поведения, которые могут быть рассогласованны с врождённым видовым опытом. Если упростить ситуацию противоречий между лимбической системой и неокортексом до уровня аллегорий, то она сведётся к антагонистическим «надо» и «хочу».