– Спасибо, что так веришь в мои способности, – иронично ответила она. – Только что в этом плохого? Ты сам постоянно ездишь в Севилью.
Джан одарил ее странным взглядом.
– Но я езжу в командировки и вовсе не собираюсь переезжать туда насовсем. Но что мне не нравится больше всего, так это твое желание бросить все важные и привычные занятия ради этого театра! А мне театры вообще не внушают доверия: фальшивые люди, красивые маски, грязные интриги.
– Мадонна, ты что, боишься, что я буду изменять тебе с кучей актеров? – засмеялась Стелла.
– Не исключаю такой вероятности! – с чувством произнес он, словно именно это и было главной причиной его негативизма. В реальности, подобная мысль даже в голову ему не приходила.
– Спасибо за доверие, – надула Стелла губки.
– Я совершенно не хочу, чтобы наши отношения встали под угрозу! – рьяно ухватился Джан за эту мысль. – Представь, что я должен буду чувствовать и думать, когда ты все вечера и выходные будешь проводить с этими актерами, разыгрывая любовные сценки?
Стелла оторопела. Во-первых, она ни слова не сказала о сущности спектакля. Во-вторых, Джан ни разу за четыре года не приревновал ее к партнеру по танцам, хотя их танцы были очень чувственными и проникновенными. В-третьих, вся его реакция в совокупности настораживала и наводила на мысль, что причина негатива кроется в чем-то другом, а ревность – лишь прикрытие.
– А представь, что чувствую я, когда ты проводишь почти все выходные и праздники в своих командировках? – ответила Стелла, выдергивая свою руку из его руки.
Джан раздраженно посмотрел на нее, а потом отвернулся, почувствовав укол совести. Он в самом деле почти все выходные и праздничные дни проводил вдали от нее, оставляя любимую в одиночестве.
– Стелла, я много раз говорил, что хотел бы посвящать тебе больше времени, но я не могу бросить работу! Я организовываю праздники и банкеты, а они по большей части приходятся на выходные! Верь мне, что я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Верь мне, – ответила Стелла, открыто глядя ему в глаза.
****
–
Как всегда радостная и воодушевленная, Карлотта напоминала маленькое солнце. Или лучше сказать: миниатюрное солнышко, потому что она была крошечной девчушкой с темно-каштановыми вьющимися волосами. Чаще всего они были собраны в кудрявый хвостик, но некоторые завитушки все равно выбивались из-под резинок и заколок и, словно лучики, обрамляли милое личико. Огромные карие глаза с любопытством взирали на мир вокруг; очаровательный вздернутый носик выдавал задорный нрав своей хозяйки, а маленький алый ротик без умолку болтал обо всем на свете.
Стелла не могла смотреть на нее без улыбки. Вот и сейчас, едва девочка впорхнула в зал и защебетала, губы Стеллы растянулись в улыбке, несмотря на не самое лучшее настроение после вчерашнего разговора с Джаном.
– Как ты провела выходные? – спросила Карлотта, повиснув на шее своего обожаемого тренера.
– Неплохо. Я тебе расскажу потом, только сначала мне надо поговорить с твоей няней пять минут.
– Ты что, хочешь на меня пожаловаться? – округлила Карлотта глаза.
– Пожаловаться?! – изумилась Стелла.
– Да, когда Лукреция жалуется на меня папе, она всегда говорит: «Мне надо пять минут поговорить с твоим папой».
– И что бывает после этого? Папа тебя ругает? – поинтересовалась Стелла.
– Нет, – мотнула Карлотта головой, и кудрявый хвостик смешно подскочил. – Папа у меня хороший, он никогда меня не ругает. Но он начинает мне говорить, как я должна себя вести, а это так скучно! – сморщила она курносый носик.
– Понимаю, – засмеялась Стелла. – Но я не буду на тебя жаловаться. Мне нужно немного передвинуть наше с тобой расписание.
– Как передвинуть? Расписание – это ведь не шкаф!
– Потому и надеюсь, что мы его легко подвинем, – подмигнула ей Стелла. – Ты пока надевай туфли и юбку, а я скоро вернусь!
Стелла вышла в коридор и бросилась догонять неспешно двигающуюся к лестнице пышную женщину лет шестидесяти.
– Синьора де Гради! – позвала ее Стелла. – Подождите минутку, мне необходимо поговорить с вами!
– Да, синьорина ди Нольфо, я слушаю вас, – удивленно обернулась няня Карлотты.
За этот месяц они только перекидывались ничего не значащими фразами, пока Карлотта переодевалась. Вокруг, как правило, крутились другие тренеры и спортсмены, постоянно обращавшиеся к Стелле, потому ей только удавалось сообщить няне, что тренировка прошла отлично, Карлотта старается, и что ей очень нравится работать с девочкой.
– Вчера я не смогла дозвониться до папы Карлотты, а на письмо он мне до сих пор не ответил, – сказала Стелла. – Мне необходимо либо отменить, либо сместить завтрашнюю тренировку. И вообще… некоторые обстоятельства вынуждают меня пересмотреть возможности проведения тренировок…
– Синьорина ди Нольфо! Что случилось? – обеспокоенно взглянула на нее женщина. – Если вам нужно повысить жалованье…
– Нет-нет! – горячо возразила Стелла. – Просто у меня несколько изменились обстоятельства…
