В одном крупном научно-исследовательском институте изучаются проблемы, связанные с деятельностью человеческого мозга. Лаборатория, в которой трудятся пять молодых ученых, веселых, интересных ребят, увлеченных наукой, занята преинтересной тематикой: полеты во сне и связанные с этим вопросы. Исследования ученых показывают, что это явление можно стимулировать различными методами. Кроме того, формируется группа для поисков людей, особо ярко воспринимающих это явление. Они-то и зададут ученым ни одну трудную задачку.
Не понимаю, почему, не веря видениям безумных,
должны мы верить видениям спящих,
которые гораздо более смутны.
-Это же надо так уметь докладывать. Я что знал, и то перестал понимать. Вот туману-то напустил. Вот это настоящая наука! – с восхищением прошептал Борис своему соседу.
Иван Васильевич, слава Богу, заканчивал, так как оглушительно хлопнул своей могучей дланью по объемистому отчету. Тот от страха выпустил облако пыли.
Ученые умы начали приходить в себя.
–Итак, коллеги, резюмирую! Наши двухлетние титанические усилия, блуждания во тьме, а также непрерывная борьба с, обложившими нас со всех сторон, оппонентами привела, понимаешь, к… В общем, привела к тому, что мы все более проникаем в сущность этого загадочного, я бы сказал таинственного процесса.
И что же мы видим сегодня? Сегодня мы видим следующее: первое и самое важное – это то, что мы, исследуя механику запуска, пришли к следующему пониманию. Да, возбуждение и стимуляция процесса возможны. Возможны. Он сурово оглядел аудиторию. Но никто, кажется, не возражал.
– Дальнейшие попытки подобраться к нашему, так сказать, процессу, в частности, подбор режимов электровозбуждения, а также химического воздействия на известные центры головного мозга, были поистине блужданием в тумане. Да. Однако и они привели к ощутимому увеличению успешных полетов наших пациентов в, э-э-э, ну, вы меня поняли, коллеги.
–Как вы все видели,– Иван Васильевич широким жестом указал на мерцающие экраны дисплеев,– обнаруженный нами градиент Петухова выводит нас на новый виток познания, и дает нам возможность влиять на результаты. Следует отметить и большую, э-э-э, подвижку в понимании химического воздействия на ход эксперимента.
Он при этом комично поклонился какой-то хрупкой дивчине, сидящей на заднем ряду этой тесноватой аудитории.
Ученые умы одобрительно заерзали.
–Однако, коллеги,– Иван Васильевич как-то растерянно помялся, потеребил свой ужасный галстук (немыслимые сочетания грязно-зеленого и розового), решился, и продолжил.
–Однако, коллеги, иногда мы с ужасом наблюдаем в какие туманные дебри мы вступаем, и я все же хочу поделиться с вами одним событием. Совсем недавно в процессе проведения эксперимента с пациентом №1 произошла, э-э-э, некая непредвиденная вещь. То есть по вине лаборанта была ошибочно изменена дозировка компонентов катализатора. Речь идет, видимо, всего лишь о долях процента одного из составляющих.
И что же… Не причинив пациенту никакого вреда (об этом не может быть и речи, так как все процессы под полным контролем), мы теперь ни какими методами не можем разубедить его, что полет происходил во сне, и все его впечатления от туда же. Наш Алексей Иванович получил ярчайшее, образнейшее впечатление от процесса.
Да, кстати, форма дыхания была в этом случае, просто, уникальна, дорогие коллеги. К сожалению, наши попытки восстановить условия, приведшие к такому неожиданному результату, пока безуспешны. Но мы продолжаем поиск…
***
-Ну и зачем было вываливать наши секреты. Еще не знаю, как к этому отнесется наш верхний шеф, а то лавочку прикроет и ку-ку всем полетам,– недовольно шипел Борис Сергеевич, занимавший в лаборатории пост зам. Царя-батюшки, и получающий за это все шишки.
–Нет Серега, чувствую я дело наше…Ну что там Евгений, что?
Этот молоденький вихрастый пацан, жутко скривил рожу, и только молча указывал, почему-то, на экран.
–Ну вот, плииз, что я говорил. Он что, сбрендил что ли?
И были основания у Бориса Сергеевича так говорить, были. Это был не просто монитор и не просто комп. Это был последний писк, с жуткими коридорами памяти, страшно как быстро соображучий, да еще и с такой защитой от всего и вся, что, кажется, начнись конец света, а этой сволочи хоть бы что.
И что же, вместо того, чтобы выбрасывать на экран обычную математическую сухомятину, мы решили порезвиться. На экране грозовое небо (полный реализм), сверкают молнии, на землю низвергаются потоки воды. Мрачная, зловещая картина. Все пятеро, ясное дело, совершенно остолбенели каждый по-своему.
–Серега, та озверел что ли?– процедил сквозь зубы очень основательный Олег.
–А?– вздрогнул приятный парень с лихими усами.
–Что «а»? А кто еще пустил в сеть эту сырость?– настаивал все тот же оратор. Он по привычке что-то выпрямлял, распутывал, развязывал в своих бесконечных проводах и контактах.
Сергей (этот с усами) только тряхнул головой.
–Смотрите, о боже,– снова закричал Евгений.– Что это?
Из левого верхнего угла что-то темное росло и приближалось.
–Да это же человек… Матерь божья, да это же, нет не может быть,– схватился за голову Борис.
