Конечно же, Том понимал, что ведет себя по-жлобски с другом, и это его страшно расстраивало. Они делились всем и всегда. И об этом даже просить было не нужно, это само собой подразумевалось. Но сейчас по-другому он просто не мог - не говорить же, что на самом деле происходит! И с кем…
- Окей, как скажешь, понял, больше не доебываю, - выдохнул сосед и закрыл за собой дверь.
Том видел, что задел его. Понимал, что для Михаэля все происходящее с Томом, выглядело, по крайней мере, странно.
«Он, вроде как, обо мне переживает, а я преставления устраиваю. Хорош из меня друг!»
А Михаэль знал, что тогда, после клуба Том отвез девушку домой, а потом сказал, что провел офигительную ночь… И все выходные, пока Тома не было, ЭТО не давало ему покоя. А сейчас, после трех дней отсутствия, Том появляется, ведет себя, как последняя скотина, огрызаясь… Раньше он, хоть не каждый раз, но водил своих подружек к ним в квартиру, а сейчас уже который месяц, тишь да гладь.
«А все началось с того, как тут появился этот его красавчик-англичанин. И еще непонятная выходка этих двоих на танцполе, от которой до сих пор передергивает. Странные взгляды. Да и вообще… Хотя он казался увлеченным той телкой в клубе, смеялся, шутил, но как-то это было слишком - даже для такого раздолбая, как Том. Напоказ. С нами не поехал в такси, а от нее избавился и кого-то вызвонил? Фигня! Но почему ломается, как не знаю кто? Пиздец! Больше слова не скажу, хрен с тобой, Трюмпер», - раздраженно думал Михаэль, возвращаясь к телевизору.
Том сидел, сжимая собственные плечи, как будто знобило.. Не хотелось сейчас заморачиваться из-за Михаэля, но, как понимал Том, все равно придется думать об этом, рано или поздно.
«Лучше поздно… Не сейчас».
Сейчас он хотел быть счастливым. Хотел думать о Билле, о трех днях, проведенных вместе.
Встав, взял тубу с портретом, который так и не смог сдать сегодня вечером из-за отсутствия руководителя его курса.
«Да, может, это и к лучшему. Посмотрю еще раз. Может, что-то подправлю…»
Он развернул портрет. Губы тронула улыбка, когда взгляд упал на любимые черты.
«Билли».
Кончики пальцев едва коснулись обнаженной груди на рисунке.
«Малыш, ты такой… Мама дорогая! По-моему, я переплюнул сам себя! Я так тебя написал, что тут сексом почти пахнет. И не только от твоего вида, а от того, как я рисовал тебя. Хотел тебя и рисовал. И от тебя исходит то же самое. Взгляд-то я, конечно, изменил, как и собирался, только не понимал, что в нем получится столько страсти. Е-мое! И как же ЭТО сдавать? Ладно, если бы ты был девушкой - так ведь парень, написанный другим парнем. Здесь же, только что не написано поперек – «Трахни меня!» Ох ты, бля! И ведь не исправишь уже ничего… Ладно, может, это все-таки не так очевидно, как мне кажется? Хотя, художники - народ чувствительный. За километр видят такое. Блин! Да какая разница теперь? Жить мне с ними, что ли? Прорвемся. Все равно уже выхода нет».
Том сглотнул, почувствовав, как сухо во рту. Было тревожно на душе. Но Том понимал, что тревога эта не только из-за его курсовой работы. Она появилась после разговора с Михаэлем и пропадать, похоже, не собиралась. И как бы Том ни пытался отгонять от себя эти непрошеные мысли – они крутились нудным хороводом.
«Я соврал… Я соврал… Знаю, что по-другому невозможно, но… Дальше-то что? Он мой друг, и все и всегда обо мне знал. А теперь? Как же мерзко из-за этого!»
Том сел на кровать, упершись локтями в колени, смотрел на портрет и чувствовал, как больно сжимается сердце.
«Пока я с тобой – все окружающее просто меркнет. Никого и ничего нет, кроме нас. Ни мыслей посторонних, ни заморочек. Их нет… Когда ты рядом. А вот так, в реальной жизни, малыш, наши с тобой отношения - это же такая проблема! Нет, я понимаю, что я взрослый человек, не завишу ни от кого… Ни от кого? Блядь!»
Стиснув зубы до побелевших желваков, он понимал, что у него есть теперь эта зависимость. Она появилась вместе с Уильямом в его жизни.
Неизлечимая.
Хроническая.
Болезненная.
От НЕГО.
От стройного высокого черноволосого англичанина.
«Люблю тебя… Люблю так, как не представлял себе никогда. И не думал, что такое может произойти со мной. А теперь не представляю себя без этого…»
Сжатые ладонями виски, прикрытые глаза.
Вдох. Выдох.
«Я не позволю нам мешать. Я хочу быть с тобой. И буду, пока мы оба этого хотим. И плевать мне, как это называется – ты для меня важнее всех на свете. Ты нужен мне. Я не знаю, как теперь дышать без тебя».
- Охх, нет… - хриплый стон, и легко оттолкнувшись от кровати, Том отошел к окну, где на подоконнике лежали сигареты, зажигалка и пепельница. Вытащив сигарету, он задумчиво размял ее в пальцах, понимая, что она отсырела в открытой пачке.
- Черт, - так не хотелось выходить из комнаты за сигаретами, оставшимися в куртке. Там Михаэль. А это сейчас был последний человек, с кем бы он предпочел столкнуться в коридоре. Так что выбора не было.
Затянулся, скривился. Кашлянул, глядя на тлеющий кончик сигареты. Вздохнул.
«Ладно. Сойдет».
