***
Том ждал Билла четвертый день.
Ждал? Да, нет же, не ждал, хотя…
Стоя у мольберта и делая какие-то наброски, он вдруг понял, что нарисовал глаза Билли, чуть прикрытые челкой, линию резких, почти монгольских скул. Это получилось бессознательно, в ответ на собственные ощущения и переживания. Это тревожило его последние дни, когда он боролся с собой, со своими не поддающимися логике мыслями. И снова от этой карусели чувств он то злился, то просыпалась жалость к себе любимому, за это идиотское ощущение растерянности, потом злился на Билла до такой степени, что хотелось разбить его красивое лицо. А после этого просить прощения…
"А, может, стоит и в самом деле его попросить? Но за что? Вроде бы и не за что, ведь в тот вечер я сказал то, что есть. Может, грубо, конечно - зато правду".
И в таком духе - без конца.
***
Когда Билл не появился в баре и на второй день, Том не выдержал и позвонил Кэти.
Той самой Кэти, которая до сих пор оставалась ему доброй старшей подругой. Она так и жила по соседству с его родителями, и Том, изредка бывая дома, обязательно появлялся в гостях у нее. Он позвонил и все рассказал про странного посетителя, про свое непонятное отношение к нему, про их не простой разговор, что произошел пару дней назад. Он знал, что Кэти никогда не оставит его проблемы без внимания. Найдет время поговорить, успокоить, дать дельный совет. Так оно и вышло.
- Ты мне скажи главное, Томми, что тебя больше всего волнует в этой ситуации? То, что ты его обидел или то, что понимаешь, что ТЫ ему нравишься, как парень? Или то, что ОН тебе нравится? Давай уже начистоту.
Том выдохнул.
- Мне вообще кажется, что все вместе. Я не могу понять, правда, Кэт.
- Я верю, Том. Но скажи, если бы на месте него оказался другой парень и сказал тебе то же самое и получил бы тот же ответ, что и Билл - ты бы сейчас чувствовал себя так же?
Том прикрыл глаза, откинувшись на подушку.
- Кэт, сестренка, если бы кто угодно другой, мужского пола, подошел и спросил Тома Трюмпера: "Я ведь нравлюсь тебе, правда?" - уж поверь мне, он бы ушел из бара или с фингалом, или с выбитой челюстью.
Кэти засмеялась.
- Даже не сомневалась, поверь! Чувствуешь разницу? С ним же ты так не поступил? И мне почему-то кажется, что у тебя даже в мыслях не было его ударить или оскорбить. Правда?
Том подумал, пытаясь вспомнить свою первую реакцию на слова Билла.
- Нет, я сначала вообще остолбенел. Минуты две просто молчал, даже не зная, что на это ответить. Нет, желания набить морду не было. Я просто сильно разозлился, но уже позже. Даже не знаю на кого больше, на него - за то, что пытался влезть в душу, или на себя - что я просто не смог в ответ сказать: "Нет".
- Вот, Том! Это уже означает, что Билл тебе небезразличен. И как ты думаешь, почему он подошел и спросил прямо? От нечего делать? Ты думал об этом?
Том помолчал, сглотнул.
- Да, я думал, - тихо сказал, чуть прокашлявшись. - Наверное, он понял, это… что мне не все равно. Поэтому и подошел.
Кэти шумно выдохнула, как будто до этого надолго задержала дыхание.
- Что и требовалось доказать, Том, что и требовалось доказать...
- Что ты хочешь сказать, Кэт? Что он действительно нравится мне? Как парень?
- Ты сам это сказал, Томми. А я хочу сказать, что Билл прекрасно считывает то, что ты чувствуешь. Хочешь ты того или нет.
- Бляяяя, Кэти, - Том почти простонал. - Ну что за нах? Я ж не гомик!
- Никто не говорит, что ты гомик, Том. Но то, что к этому парню у тебя что-то есть, это ты и сам прекрасно понимаешь.
Стиснутые веки, удары сердца в висках, горячая ладонь, сжимающая шею.
- А если он больше не придет? - тихо спросил Том.
- Не знаю, малыш. Но, мне кажется, что придет. И только тебе решать, что делать дальше.
- Да, я понимаю. Но так все сложно, Кэти, - это уже был почти скулеж.
