- Сам ты… Кто меня довел, помнишь? Кто мне руки держал? Ты же мне не давал… Ты, чертов сексуальный подонок, – Билли улыбался, поглаживая свою грудь, до сих пор чувствуя отголоски убойного завершения этого секса.
- А ты и не вырывался особо, - оправдывался Том, пытаясь восстановить дыхание.
- Не вырывался. Я просто доверяю тебе, - ответ, от которого пропустило удар сердце, и перехватило горло обручем.
«Блядь!»
И нет сил что-то сказать, съязвить, возразить. Есть силы только молить, чтобы он посмотрел в глаза.
И Билли не отрывался от его подернутых наркотической дымкой глаз, сглатывая и кивая.
- Иначе я никогда бы не позволил тебе меня держать, - прошептал он и облизал пересохшие губы.
А Том, молча, так и не разворачиваясь на спину, притянул его к себе, к своим губам - нежного, разгоряченного, влажного и растрепанного - и поцеловал глубоко и страстно, прикусывая язык, лаская гладкие зубы и штангу, ощущая, как теплая рука скользит по спине, машинально сжимая сильными пальцами напряженные мышцы.
И они чувствовали оба, что какой бы убойной не была эта разрядка, желание полностью не ушло. Вернее оно снова возвращалось, медленно, но верно. Экстази давал о себе знать, не позволяя расслабиться и уснуть. А под рукой обнаженное, любимое тело, невольно прогибающееся под нежностью и теплом настойчивой руки. И оторвавшись от губ, Билли продолжил целовать Тома в плечо, шею, когда тот со стоном откинул голову, а потом, склоняясь над невыносимо красивым телом, целовал лопатки, медленно и осторожно опускаясь губами и языком, все ниже по позвоночнику, лаская выбитого дракона, кончиками пальцев ощущая, как под кожей играют мышцы. Сейчас, когда Тома ласкали любимые губы и руки, нежность разрядами, будто уколами, проникала в каждую клеточку тела, отдаваясь в нервных окончаниях мелкой дрожью. Руки касались бедер, поясницы, прижимали к себе, возбуждая и распаляя все сильнее. Билли терся о бедро Тома стоящим членом, чуть постанывая, закинув на него ногу, прижимаясь всем телом.
А Том, начинающий терять голову, не просто позволял ему себя ласкать, он хотел этой ласки, этой нежности. Очень хотел. Еще не совсем осознавая, что желание начинает трансформироваться во что-то, не осознавая, КАК начинает отвечать его тело.
Билли бездумно делал то, чего требовало его распаленное воображение, ища выход тем эмоциям и желаниям, что рвались изнутри. Он чувствовал, как Том начинает расслабляться, плавясь под его руками, и Картрайта перло от сознания, что его любовник так откровенно реагирует на него.
Скорее на автомате, чем осознанно, Билли, поднявшись, поставил колено между его бедер, и внезапно ударяло по мозгам понимание того, как естественно Том раздвинул ноги, давая место его колену, как будто делал это сотни раз. Билли сглотнул, остановившись, окидывая взглядом обнаженное тело под собой, в такой соблазнительной позе, что темнело в глазах от фантазий.
«О, мой бог!»
И мечущиеся обрывки мысли, картинки, вспыхивающие в сознании, которые невозможно выкинуть из головы.
«А если? О, черт… Ну, а вдруг? Я же просто ласкаю… Пока. А потом? Позволит целовать? Это - да, я чувствую… А если языком? Убьет? Я хочу… Я ТАК ХОЧУ… ЕГО…»
Испарина на спине от дерзкого, острого желания обладать, которое раньше в нем прорывалось мыслями, стиснутыми в кулак пальцами, побелевшими скулами. Фантазия, в которой Уильям даже себе не признавался.
Сейчас он, стараясь не думать дальше, чем на секунду вперед, ни на что не рассчитывать, просто продолжал ласкать Тома, губами, языком, пальцами, своим телом. Спускался все ниже, с силой оглаживая бедра ладонями, видя, как Том комкает простыни, слыша его тихий, заглушенный подушкой стон, и улыбался, понимая, как его любовник сейчас беззащитен. Билли целовал ямочки на пояснице, вылизывал, засасывая кожу, чуть прикусывая, и сходил с ума от этого. А потом целовал ягодицы, сжимая, тиская, чуть разводя в стороны, и стонал сам от начинающего скручивать его внутренности в тугой узел жестокого вожделения. И уже мало себя сдерживая, провел горячим языком посередине, чувствуя, как Том вздрогнул, рефлекторно сжимаясь, а потом снова расслабился, зарываясь лицом в подушку, и Билли понял, что ему дают добро, даже сгорая от смущения.
И Билли молчаливым жестом поблагодарил Тома, проведя ладонью по его спине, чувствуя, как сильно бьется у того сердце под лопаткой. Продолжая целовать ягодицы, чувствительно прикусывая и зализывая, вырывая у Тома шипение от боли, смешивающейся с кайфом.
Чувствуя, как он открыт, Картрайт решился пойти дальше, и когда Том почувствовал горячую влагу, скользящую от копчика вниз, между ягодиц, он замер на пару секунд, а потом вцепился пальцами в руку Билли, когда дерзкий упругий язык прошелся по сжатым мышцам.
«Все хорошо, мой мальчик… Позволь, я хочу… Тебе понравится!»
Том замер, разрешая ТАК себя ласкать.
Он сходил с ума от желания и от смущения.
