- Мне хорошо с ним. Хорошо, когда мы говорим, когда молчим - тоже хорошо, лишь бы рядом. Мне с ним комфортно, понимаешь? Он настоящий. Я знаю, что он тоже не играет, Кэти. И верю, что действительно нужен ему. Как-то я даже не очень парился по этому поводу, вот честно. Может, потому, что чувствую - у нас все серьезно…
***
Поежившись, подняв глаза на пасмурное, уже начавшее темнеть небо, Том, рассеянно скользя взглядом по прохожим, суетливо спешащим туда-сюда, прислонился спиной к стене при входе в бар.
Достал сигареты, прикурил, потом, засунул в карман джинсов телефон - пару минут назад звонил Билли. Том в последнее время стал замечать, что вся его жизнь сосредоточена в телефоне. Что он живет от одного звонка до другого. От разговора до смс. Дергается на каждый сигнал о входящем, и страшно разочаровывается уже через секунду, понимая, что мобильник играет не ту мелодию, не «Депеш Мод». Том ругал себя за то, что ведет себя как влюбленная девица, но в глубине души надеялся, что Билли в этом отношении ничем не лучше.
Том затянулся, шумно выдыхая сизый дым, все еще слыша в своей голове мягкий, чарующий его сознание голос.
«Да, уже четверг, ты прав, остались сутки - и снова в отрыв… Я тоже скучаю, малыш… Как же я скучаю! Да… Отрыв был действительно полный, бля! Такой, что…»
Том невольно сжал мышцы ягодиц и расслабился.
«Твою мать, Билли, с тобой надо держать ухо востро! И вякнуть не успеешь – потеряешь девственность. Неее, хорош – поигрались, и хватит! Больше никаких колес, вместе, по крайней мере! От выпивки же так не прет, от нее просто развозит, но на эксперименты не толкает, а тут черт знает что творили. Да, я люблю тебя и хочу, так, что яйца сводит, но я хочу быть сверху - и точка. К другому раскладу я не готов, да мне и не нужно. Совершенно! Я даже не понимаю, как я повелся-то, причем добровольно? Б*я, Картрайт! Вот я чуть не влип с тобой. Да и ты сам, по-моему, чувствовал себя неловко. Или мне показалось?»
Том вспомнил лицо Билла, когда они проснулись наутро после знаменательной клубной ночи.
Едва открыв глаза, Том почувствовал на себе внимательный взгляд, следивший за тем, как он потягивается, разминая затекшие со сна мышцы.
- Привет, - Билл улыбнулся, и Том с удивлением понял, что улыбка его выглядит как-то виновато.
И тут у Тома в голове медленно всплыло все, что ЧУТЬ не произошло несколько часов назад.
- Бля… - невольно вырвалось, и Билли закусил губу, все с такой же улыбкой, рвущей сердце Тома.
- Угу… - проскулил Картрайт, и Том не выдержал.
Притянув к себе за шею обманчиво хрупкого, но почти заставившего его подчиниться себе парня, вжал его лицом в свое укушенное плечо, чтобы не выдать смущения.
«О, черт! Отметили праздничек», - крутилось в мозгу, пока губы касались черных, пахнущих сигаретами и парфюмом волос, чувствуя, как теплое обнаженное тело обвивает его руками и ногами.
И не надо было ничего говорить. Парни сделали для себя определенные выводы о том, что произошло ночью, и сейчас стало понятно, что больше они не произнесут об этом ни слова.
Да и к чему слова, когда говорили руки, губы и тела – этот язык гораздо проще.
Вернувшись с улицы, Том обнаружил Курта, устроившего себе внеочередной перерыв и ланч в одном флаконе, увлеченно таращась в телевизор над барной стойкой, где шел новый клип Бьонсе.
А потом Трюмперу скрутило мышцы живота, когда он через пару минут увидел, как Курт вытащил из молочного коктейля соломинку и задумчиво ее облизал, протянув сквозь губы.
«Блядь!»
Том резко отвернулся, почувствовав, как кровь бросилась к щекам.
«Твою мать! Курт, и ты еще!»
Нет, Тома смутило не это безобидное действие молоденького официанта, которое он бы парой дней раньше проигнорировал, а то, что яркой вспышкой в его мозгу высветился момент безумия, когда он точно также ласкал член Билла.
Том схватился за стакан, который и так блестел, но надо было чем-то заняться, причем, отвернувшись от их местного «сыщика», иначе новой порции подколов не миновать.
Трюмпер полировал стакан, опустив голову, а перед глазами все проплывали картины, словно выхваченные стоп-кадры порно фильма. Нахлынувшее было таким невероятно живым по ощущению, что Том еле сдерживался, не давая себе полностью погрузиться воспоминаниями в тот момент, когда он «зализывал» свое резковатое поведение с Билли.
Все эти дни с начала рабочей недели были полностью (и вполне умышленно) заполнены разнообразными делами - Том уставал на работе, потом занятия в студии, в среду пришлось проработать почти на четыре часа дольше, по просьбе напарника, и, придя домой, едва приняв душ и отказавшись от ужина, он мгновенно вырубился. И как-то не было времени на размышления, а вот сейчас накрыло с головой.
