Около двух часов ночи почти все, кто еще был способен стоять на ногах, решили пойти к Эйфелевой башне, куда в Рождественскую ночь стекалось половина туристов и немалая часть горожан.
Оживленно болтая, шли по Елисейским полям, где от иллюминации было светло как днем. Песни, фейерверки, шум, поздравления от незнакомых, но добродушных прохожих.
До Эйфелевой башни шли через мост Александра III, издалека любуясь на великолепный символ Франции, окутанный сверкающими огнями, как громадная елка.
На подходе к Марсову полю начался легкий снежок, что только усилило впечатление праздника. Билл с девушкой и Ева с Матиасом оказались в потоке людей, продвигающихся к импровизированной площадке, где продавали горячий кофе, круассаны и сладости. Отколовшись вчетвером от остальной группы, они взяли кофе, немного согрелись и принялись рассматривать веселящийся народ и колоритных Санта Клаусов, которых в ближайшем окружении набралось уже штуки три.
Подруга Евы зябко жалась к Биллу, а он рассеяно смотрел на праздничную толпу, отчаянно желая, чтобы на месте девушки оказался Том. И тут его взгляд зацепился за Еву, целующуюся с бойфрендом, и Уильям отвернулся, еле сдержавшись, чтобы не застонать. Он отчаянно завидовал тем, кто был в эти минуты рядом с любимым человеком. А таких вокруг было предостаточно. Оказалось, что наблюдать за чужим счастьем, потеряв свое, крайне неприятно.
Билл удивился, когда над площадью вдруг стало непривычно тихо - смолкла музыка, все время составляющая фон на этом веселье, и от этого вокруг стало чего-то не хватать, толпа даже немного заволновалась, а потом зазвучал начальный громкий аккорд какой-то композиции, и зашумевшие люди потянулись куда-то в сторону.
- Что это? Пойдемте, посмотрим? – Ева взяла Билла за руку, увлекая за собой, и скоро они оказались наблюдающими за парой, слаженно отплясывающей прямо на мостовой.
К ритмичному танцу начали присоединяться другие - девушки и парни, кто только что, вроде, был лишь зрителем. Следом еще и еще, стремительно расширяя круг.
Билли понял, что впервые в жизни попал на флэшмоб. Это было захватывающе - танцующих становилось все больше, единый ритм танца и синхронные движения завораживали. Звучащие музыкальные отрывки были в разных стилях - от вальса до альтернативного рока.
Музыка прервалась так же внезапно, как и началась, и танцевавшие люди спокойно разошлись в разные стороны под восторженные аплодисменты зрителей. Так, будто и не было этого великолепного действа, и они просто продолжили свой путь, как ни в чем не бывало.
Что-то сказочное было во всем этом. Но Билли знал, что эту ночь он запомнит не только потому, что это было пресловутое «Рождество в Париже», а потому, что среди этой сказки его сердце разрывалось от одиночества и тоски.
***
Поездка подходила к своему логическому завершению.
Ранним утром турбас вез группу из Люксембурга в Кельн, последний пункт их путешествия, откуда вся группа уже к вечеру должна была, кто поездами, кто самолетами, разъехаться по своим городам. Билеты в основном были уже на руках, компания, сдружившаяся за это время, обменивалась адресами и телефонами, некоторые собирались в следующем году поехать вместе, но уже по другим маршрутам.
В Кельне намечалась небольшая экскурсионная программа: Кельнский собор и Музей Духов в доме Фарина, но воспользоваться ею собиралась только часть группы – большинство уже бывали в Кельне и планировали сразу по прибытии отправиться по домам. Среди них Ева с Матиасом и, конечно, Билл. Он устал от этой поездки, скорее морально, ему хотелось, наконец, побыть одному.
Плавное покачивание автобуса и сумеречное зимнее утро за окном сделали свое дело – Билл неожиданно для себя уснул. Сон был неглубокий, ему казалось, что он даже слышит сквозь него шум мотора.
Все эти дни Уильяма постоянно окружали люди, деваться от этого было некуда, но когда он и во сне оказался в толпе, то подумал, что это уже не смешно - мало ему избыточного общения в реальности? Пространство, в котором он оказался, напоминало Марсово поле, он пытался понять, чем заканчивается это место, но не мог из-за тумана, окутывающего его по краю.
Толпа была не сказать, чтобы очень плотной, обычная городская сутолока – люди двигались, сменяя друг друга, спеша куда-то. Обычные прохожие – молодежь, старики, дети, мужчины и женщины - все они беспрестанно двигались, шли мимо, не обращая на него внимания.
Но происходило что-то, заставляющее Уильяма напрягаться, он ощущал смутную тревогу, причины которой понять не мог. И вдруг до него дошло, и стало не по себе: он не слышал голосов людей. Видел, как они шевелят губами, даже смеются, но все это - совершенно беззвучно. Слышно было что угодно, стук каблуков по мостовой, шелест одежды, шум крыльев голубя, пролетающего мимо, даже биение собственного пульса. Но не голоса.
