- Может, давай я? - Тихонько предложил Том, видя, как Билл напряжен.
Билл отрицательно качнул головой.
- Сиди, я сам справлюсь.
«Ну, сам так сам», - Том закусил губу, пристально глядя, как Билл аккуратно продвигает ножницы вперед, боясь задеть кожу, и в то же время, оттягивая ткань и чувствуя, что джинсы уже прилипли к краям раны, боялся причинить Тому еще большую боль.
- Все хорошо, - тихо сказал Том.
- Черт, я думал, будет проще, - с трудом произнес Билл, и Том понял, о чем речь.
- Некоторые вообще при виде крови падают в обморок, - ободряюще улыбнулся он. - А ты, молоток, держишься.
- Иди ты! Я боюсь, что сделаю тебе больно, и ты заорешь, - Билли немного расслабился, делая разрез уже выше раны. - У меня сердце остановится, а я еще жить хочу.
Том кивнул, и, глянув на ножницы, усмехнулся:
- По-моему, ты уже режешь мои боксеры.
- Бляяя! Высоко, да? - Билл невинно похлопал ресницами.
- Да, ладно, подумаешь! Не жалко, главное чтобы остальное уцелело, - Том потер нос, стараясь не заржать.
Билли хмыкнул.
- Ты себе льстишь, до «остального» еще далеко. Надо намочить джинсы по краям, не хочу, чтобы ты их отдирал с мясом, - Билла передернуло, а потом вдруг как-то повело в сторону, так, что пришлось опереться на бедро Тома.
- Опа, - Том взялся за плечи Билли, придержав, понимая, что это, скорее всего последствия его падения, - ты как?
- Голова закружилась… немного, - Билл выдохнул, все так же держась за Тома, моргая, пытался привести себя в норму.
- Билл, а ну-ка, зрачки покажи мне?
- Хочешь проверить, есть сотрясение или нет? - догадался Билл и Том кивнул.
- Да, иди сюда, - он осторожно притянул к себе Билли, так, что тот оказался между его бедер, держась за края ванной.
А потом осторожно взял лицо Билла в ладони, запрокинув его к свету.
- Смотри на меня, Билл, в глаза смотри, - попросил Том и наклонился ниже к его лицу.
Он помнил, что когда-то, после его очередного падения с мотоцикла, врач в «травме» говорил, что зрачки должны быть не сужены, правильно реагировать на свет и быть одинакового размера. Если не так, то это первый признак сотрясения. Для этого нужно было внимательно всмотреться в глаза. Очень внимательно.
И Билл смотрел, смотрел в глаза человека, которого уже почти любил, и так боялся, что в его собственных Том прочтет ВСЕ. Стало сухо во рту. Сердце испуганно стучало в груди.
А прохладные ладони Тома касались щек, держа нежно и уверенно. Вот только уверенности, которую он всеми силами старался показать, в душе у него не наблюдалось. Он уже увидел все, что нужно, но почему-то медлил сказать об этом и отпустить. Эти необыкновенно красивые глаза так близко были впервые. Они завораживали, звали, затягивали в омут, на самое дно…
Билл и дышать боялся, его так тянуло к Тому, к его губам, которые были чуть приоткрыты, и он мысленно молил его: «Держи меня, Том. Держи и не отпускай. Иначе я сейчас вопьюсь в твои губы».
А потом сглотнул и машинально облизал нижнюю губу. Вот это и заставило Тома разорвать их затянувшийся визуальный контакт. Но как же трудно это было сделать…
Он отпустил Билла, выдохнул, пытаясь казаться спокойным:
- Все нормально, вроде, но тебе по любому нужно будет отлежаться. Может, тебе самому показаться врачу?
- Не нужно, уже меньше болит, - Билли опустился на пятки. - Все пройдет, правда.
- Слушай, давай я дальше сам, а? Чего тебе издеваться над собой?
- Я не издеваюсь. Я делаю то, что тебе самому делать неудобно. А вот саму рану, Том – это, боюсь, придется тебе. Это мне уже не под силу.
За этим разговором Том сам содрал немного прилипшую штанину, Билли успел только тихонько зашипеть, как будто это с его ноги сейчас отодрали кусок шкуры.
- Все окей, - успокаивая неизвестно кого из них, сказал Билл и поддернул рукава свитера до локтей, взял в руки салфетку, включил воду. - Сейчас немного грязь смоем, а потом перекисью зальем, ее у нас достаточно.
Присел рядом, окинув взглядом ногу Тома, покрытую приятными, даже по понятиям Билла, светлыми, чуть завивающимися волосами, и оставшийся с лета легкий загар. Потом осторожно прикоснулся салфеткой и Том почувствовал, что она теплая. Билл начал аккуратно вытирать кровь, закусывая губы, чуть морщась, когда ему казалось, что он причинял боль своими действиями. Он касался ноги Тома, когда чуть разворачивал ее для удобства, а Тому эти прикосновения заботливых пальцев отдавались в мозгу. Он смотрел то на самого Билла, то на его руки, сдерживая удары сердца и напряженную улыбку.
- Знаешь, я в детстве постоянно травмы получал, - Билли усмехнулся. - Неугомонный был, колени практически вообще не успевали заживать. То велосипед, то скейт, то игры какие-то сумасшедшие, - покачал головой, улыбаясь. - Сколько у меня было синяков, ссадин, а иногда даже переломов – не сосчитать. Рассекал бровь, и так, что отцу зашивать пришлось. Он у меня пластический хирург, так что даже не осталось шрама, а вот когда разрезал руку на локте, свалившись с дерева на разбитую бутылку, отца рядом не оказалось, и зашивали в больнице – вот там остался шрам.
