Мише нужны были доказательства, признания, и однажды Андрей, сгорающий от любви, решил, наконец, признаться своей принцессе, как он ее называл. Он рассказал ей о себе, не все, но достаточно, а потом, сгорая от желания, ответил и на несколько ее, подсказанных Мишей вопросов, что и было записано на видео через камеру, спрятанную в складках ее сумочки. Так, хитрый опер раскрыл, казалось, безнадежное дело, получил премию, а Пастор поехал к хозяину, в места привычные и давно обжитые.
Почему-то совершенно неудовлетворённая свершившейся местью Наташа, попробовала утешиться ролью милицейской жены. К сожалению, Мишенька оказался тихим алкоголиком, день и ночь пропадавшим на работе, а в те редкие моменты, когда приходил домой, пившим горькую. Хорошо еще, детей не успели завести. Жаль только квартира была в собственности его матери. Облом.
Дальнейшая жизнь Ростовой хоть и манила порой заоблачными высотами, но все они оказывались не более чем блефом. Казалось бы, удачно вышла замуж за американца, укатила в Штаты, но… прожила с этим уродом четыре года где-то в самой глуши штата Миннесота, и еле сбежала домой, к родителям (о чем Пастор, кстати, не знал). Так и не родив детей, на этот раз потому, что американец оказался каким-то не очень здоровым в этом плане, и у них, как ни старались, ничего и не получилось. Невезучей оказалась Наташка.
В родном городке с веселым названием Армянск, Наташа в третий раз вышла замуж за учителя физкультуры, родила ему двух пацанов за один раз, и зажила тихой жизнью в пока еще дальней провинции Украины, в целом уже всем довольная. А что? — Муж не пьет, не курит, спортсмен и на все руки мастер, ее любит, детей любит, все в дом несет, что еще надо? Она его не любит? — Фи, ерунда какая! Так вышло, что никого из мужчин в своей жизни Наташа по-настоящему так и не полюбила, не знала она, что это такое, в чем ее вина? А Москва…, да ну ее, эту Москву! У нее, зато теперь двое сынишек, роднулечек, свет очей ее! Кажется, она нашла, наконец, свое женское счастье и успокоилась, ничуть не подозревая о том, что ее жизнь может еще измениться в очередной раз.
Я смотрел на свою Наташку, понимал, что она меня предала, но по-прежнему испытывал к ней столько нежности, что поначалу даже растерялся. Так, стоп! Следует как-то отделить те чувства, что я испытываю к ней, будучи сорокапятилетним мужчиной, от того, чего хочу я, вернувшийся на время в это тело. Я ведь вернулся, чтобы отомстить, и мне есть за что мстить. Она предала меня, — меня, который не сделал ей ничего плохого, который любил ее, обожал ее, дорожил ею, да просто насмотреться на нее не мог! В конце концов, — обувал и одевал ее во все самое модное и дорогое, исполнял любые ее капризы. Почему, за что она со мной так? Я не понимаю. Ладно, пусть я не тот, кого она сама себе вообразила, но хоть какая-то благодарность у человека должна быть? Ну, ушла бы, пусть даже сказала что-то неприятное, обидное, я б простил, оставил ее в покое, но предавать? Противно жить на ворованные деньги? Так почему же она тогда не бросила мне в лицо всю ту кучу одежды и парфюма, что я ей накупил? Бросила бы все и ушла с голой жопой, — ну, в смысле, в чем ходила до встречи со мной, если уж такая правильная. Я бы понял, клянусь! Но нет же…, похоже, ей такое и в голову не пришло. А это значит, что не такая уж она и правильная, просто отомстила мне за свои несбывшиеся мечты — грубо, жестоко, как умеют порой мстить обиженные женщины. Вот, не верю я после такого, что она могла в этого мента влюбиться, гораздо вероятнее, что позарилась на его московскую жилплощадь. Я уже все о нем выяснил. Знаю, кто он и что из себя представляет. Так — говно мусорское, алкаш, которого бросила жена. К тому же помешанный на своей собачьей работе не потому, что очень честный и против зла в мире, а потому что больше у него в жизни ничего другого-то и нет. Влюбиться в него? — Я вас умоляю! Любовь, конечно, зла, но не до такой же степени? К тому же я ее уже хорошо знаю, свою любимую, она холодна как лед, очень расчетлива и умеет притворяться. Оргазм, к примеру, имитирует так искусно, что будь я моложе и менее опытен, поверил бы без базара! Девки обычно не сильно в этом усердствуют: так, ножкой дернут слегка, чуть вскрикнут и готово — слезай. Мы верим, парни в этом деле лопухи полные, нас нетрудно обмануть — мы, как писал «наше всё», сами рады обманываться.