Телефон Изабель зажужжал на прикроватной тумбочке. Хотя яркий утренний свет уже несколько часов лился в окно, она не собиралась вставать.
— Кто это может быть воскресным утром? — спросил Мак позади нее, щекоча мягким дыханием ее ухо.
Его теплая грудь прижималась к ее спине, покрытые волосами бедра касались ее ног. Одна гигантская рука обвивала ее талию, и лежа на боку, Изабель баюкала его ладонь на груди.
— Спи дальше, — прошептала она.
Но в ответ Мак крепче обнял ее.
Это ощущалось почти нормальным. Два дня подряд они отсыпались. Никакой работы в ФБР для Мака. Никаких видений для нее. Впервые за все время их отношений не было никакой спешки. Ничто не нависало над ними.
И это ощущалось
Когда Мак привлек ее ближе к себе, жесткие мышцы его груди и пресса напряглись, его бицепс взбугрился у ее бока. Изабель закрыла глаза и расслабилась в его объятиях, подстраивая таз под изгиб его бедер.
Телефон снова завибрировал, напоминая ей о непрочитанном сообщении.
Прежде, чем она успела осознать, что он делает, Мак потянулся за телефоном.
—
Но было слишком поздно. Он уже схватил аппарат и развернул так, чтобы они оба могли видеть.
Это было смс от Кайлы.
«Только что вернулись домой с малышом Гэвином, — говорилось в сообщении. — Еще раз спасибо за все, что вы сделали!»
Мак положил телефон на место.
— Мило, — сказал он, вновь обнимая ее.
Хоть Изабель закрыла глаза, ощущая, как его рука вновь смыкается на ее талии, ее разум вернулся к сообщению. Всего два дня назад они спасли новорожденного сына Кайлы от его собственного отца. Дэниэл теперь находился под стражей, его арестовали за похищение, но Изабель знала, что на его счету больше преступлений — намного больше. Но проблема в том, что она видела в видении его попытку продать мальчика. Хоть ее дар видеть прошлое людей и объектов помог им спасти ребенка, это еще не доказательство совершенного Дэниэлом. И как напомнил ей Мак, это не примут в суде.
—
***
Мак почувствовал, как Изабель съежилась, нагибая голову и хихикая.
—
Он широко улыбнулся и крепче обнял ее. Она была такой очаровательной — особенно, когда расслабится.
Они оба ради разнообразия расслабились. Мак почти забыл, как это, но вчерашний день прошел весело. Изабель настояла, чтобы они сделали что-нибудь, характерное для туристов, и хоть он неохотно согласился, день прошел отлично. Они встали поздно и направились на Олвера Стрит. Они бродили меж маленьких магазинчиков и прилавков торговцев, которые занимали первобытное и причудливое мексиканское сердце Лос-Анджелеса. Ланч был хорош — старейший мексиканский ресторан во всем городе — но лучше всего было просто чувствовать ее под боком, ее руку на его талии, его руку на ее плечах. Они лишь разглядывали витрины, ничего не покупая. Чтобы Изабель могла принести что-то новое в квартиру, эта вещь должна быть свободна от видений, ну или как можно ближе к этому. Чем меньше людей ее касались, тем лучше. Странно, но пока остальной мир питал нежные чувства к ручной работе, Изабель предпочитала вещи, собранные машинами. Она зависела от этого. Даже сейчас он ощущал мягкую ткань ее перчаток на своей руке.
Мак слегка нахмурился от этого ощущения.
В последние дни Изабель много носила перчатки, даже когда они были в постели. Мак думал, что этот этап они уже миновали.
Изабель снова замерла. Она о чем-то думала.
— Что такое? — тихо спросил Мак, избегая ее ушка.
— Ничего, — быстро ответила она.
Он невольно усмехнулся.
— Кайла, — сказал Мак и подождал. Никакой реакции. — Ребенок, — попытался он и снова помедлил. Ничего. — Дэниэл, — произнёс он, и Изабель напряглась.
— Что с ним? — спросил Мак.
Изабель слегка пожала плечами.
Когда они спасли маленького Гэвина и передали Дэниэла под стражу, Изабель была в ярости. Она прочла его без разрешения — Мак никогда не видел, чтобы она так поступала. Но видение продлилось всего несколько секунд. Дэниэл оттолкнул ее, прекрасно понимая, на что она способна. Мак едва не покачал головой, но остановил себя.
Мак этого не понимал, но тут ему на ум пришел другой вопрос.
